Страж Луны - Руслан Иванцов

– Примерион зовет.

– Кто?.. – начал тот, но Дед ловко махнул кинжалом и платок начал заваливаться набок, придерживая рукой горло.

Дед придержал его за плечи дабы не свалился с ящика и прислонил спиной к стенке вагона.

‒ Отдыхай. Много думать вредно для твоего здоровья, ‒ прошептал он и двинулся дальше.

В одном из купе двое, видимо дружки платка, и вправду грабили пассажиров.

‒ Давай сюда ключ, дура! ‒ потребовал один из разбойников, ощупывая визжащую девицу.

‒ Не смей ее лапать, негодяй! ‒ лупила его сумочкой по плечам старуха.

Наконец, разбойник извлек из-под лифа платья то, что искал и передал небольшой ключик приятелю. Тот начал возиться с замком небольшого ларца.

‒ А я гляжу, тебе это понравилась, милашка! ‒ похотливо усмехнулся разбойник, продолжая ощупывать девицу.

Девица закричала.

‒ Эй, нам же сказали без этого! ‒ сказал Дед, подражая голосу платка.

‒ Послушай Аларик… ‒ с раздражением обернулся разбойник и удивленно уставился на старика. ‒ А ты кто такой?

Обернулся и второй разбойник, оставив возню с замком.

‒ Меня уже второй раз спрашивают об этом, ‒ покачал головой Дед. ‒ Вам, парни, явно недостает воображения.

‒ Чего? ‒ не понял разбойник. ‒ И где Аларик?

Тут старуха обрушила ларец на затылок второго разбойника и тот упал на четвереньки. Его товарищ, тот, что спрашивал, посмотрел в его сторону и в этот миг Дед махнул кинжалом. Одно стремительное движение и разбойник мешком повалился на пол. Не дав никому опомнится, пнул стоявшего на четвереньках оглушенного разбойника, опрокинув навзничь и одним едва различимым глазом движением вонзил кинжал в сердце.

‒ Благодарствую, домина, ‒ сказал он, вытирая кинжал об край рубахи разбойника.

‒ Вы их убили! ‒ взвизгнула девица, прикрыв рот руками.

‒ Причем мастерски! ‒ вдруг сказал старик, сидевший в углу купе. ‒ Никогда еще не видел столь ловкого обращения с кинжалом.

Судя по военной выправке, с которой тот сидел, он был бывшим офицером.

Дед театрально поклонился, мысленно обругав себя за такую невнимательность. Как же он мог не заметить этого старика? «Старею, ‒ пришел он про себя к неутешительному выводу».

‒ Из Алой Гвардии его Императорского Величества, не иначе, ‒ добавил бывший офицер.

‒ Стража Луны, ‒ уточнил Дед, и спрятав кинжал в посох пошел дальше.

Старуха и девица осенили себя разорванным пополам кругом, а старик в углу купе хмыкнул.

В соседнем купе в коридоре прятались несколько рабов-сирдхов. Дед приложил палец к губам, но судя по испуганным лицам, сирдхи и не собирались поднимать тревогу.

Следующим был последний вагон, и видимо там находилось то, ради чего и было затеяно все это «ограбление поезда».

 Дед вдохнул поглубже и сжав посох покрепче шагнул вперед.

***

Проблемы начались еще в Пирогастесе, когда троим гвардейцам внезапно стало худо прямо в харчевне и их прошлось срочно отвести в местную лечебницу. Лекари заявили, что это было отравление, судя по всему, некачественной едой из харчевни. Бедолаг пришлось там и оставить, бороться за свою жизнь.

Кройцвальду тогда очень хотелось поверить, что это и вправду была плохая еда в харчевне, но едва состав отъехал из города, как еще несколько гвардейцев почувствовали недомогание. Кого-то одолела рвота, кого-то страшная слабость, а кто-то слег с лихорадкой. И чем дальше продвигался поезд на юг, тем хуже становилась ситуация. И вот уже дюжина бойцов лежали на скамьях с приступом лихорадки, а еще несколько были настолько слабы и бледны, что едва держались на ногах.

Усугубляло тревогу декуриона то, что и он и те, кого успел предупредить Годрик, были абсолютно здоровы. Ну и примерион, разумеется также ничем не заболел.

Шетенхенд вел себя так, что было трудно его заподозрить в чем-либо. Он подходил к лежащим на скамьях бойцам, всячески подбадривал их, шутил, старясь поднять настроение и даже пил тэй вместе со всеми. Но Кройцвальд заметил во взгляде командира некую едва уловимую тревогу, особенно когда тот смотрел на огромный ящик в центре вагона. Казалось будто примерион с тревогой ждал чего-то, что ему было не по душе, но избежать этого никак не мог.

Несколько сирдхов разносили питье больным.

Все утро Кройцвальд безуспешно пытался убедить себя в том, что все это лишь невероятная цепочка совпадении, безумное стечение обстоятельств или происки Темного Ока. Но с каждым новым бойцом, которого одолевала лихорадка, это было все труднее делать.

 Мрачные терзания декуриона прервала резкая остановка поезда. Некоторые гвардейцы с трудом удержались на ногах. Кто-то переглянулся с легкой тревогой, а кто-то инстинктивно положил руки на эфесы мечей.

А вскоре снаружи послышались крики и улюлюканья, и даже, кажется, раздался выстрел из аркебузы. Но не успели гвардейцы достать мечи, как двое сирдхов, выхватив из рукавов кинжалы, набросились на их командиров. Один из них прижал Шетенхенда к стене вагона и приставил нож к горлу. Второй обхватил сзади за шею Кройцвальда и также приложил острие кинжала к горлу.

‒ Всем не двигаться! ‒ скомандовал сирдх, который держал примериона.

Гвардейцы замерли.

В дверь вагона сильно застучали снаружи.

‒ Открывайте! ‒ крикнул все тот же сирдх.

Гвардейцы вопросительно посмотрели на командиров.

‒ Выполняйте, ‒ сказал Шетенхенд и в его голосе не было ни страха, ни злости, а скорее слышалась досада.

Эндрик, стоявший ближе всех к двери, отодвинул ее в сторону и всем предстала шайка разбойников. На первый взгляд их было десятка три, не больше, и выглядели они настолько нелепо, что Эндрик с трудом сдержался, дабы не рассмеяться. Столь разношерстную шайку людей едва ли кто принял за разбойников, если бы те не были вооружены до зубов. Сборище всех племен и народов, одетых в то, что каждый смог раздобыть ‒ тут были и крестьянские кафтаны, воинские мундиры, кожаные куртки, потрепанные платья вельмож