Взбалмошная принцесса и министр, который все знал - ЮЭл

— Два года, — не согласилась я.

— Три, — выставил своё условие Адриан. — У меня, помимо государства, есть ещё молодая жена и супружеские обязанности, — сообщил мне правитель, отчего мои щёки вновь стали пунцовыми. — А ещё я хочу детей.

— Предлагаю завершить формальный обмен семейными обещаниями, — сообщил наш священник как раз вовремя, иначе щёки теперь уже королевы могли бы соперничать с самой спелой вишней в стране. — Склонитесь и разделите этот кусок на двоих. Король, повторяй за мной. Я беру на себя…

— Я беру на себя… — повторял муж, после того как мы опустились, — обязанности супруга и обещаю оберегать и защищать, быть опорой отныне и во веки веков, пока смерть не разлучит нас.

— Теперь вы, Ваше Величество.

— Я беру на себя обязанности супруги, обещаю быть рядом и поддерживать отныне и вовек…

Я не успела закончить, потому что перехватило дыхание. Адриан подмигнул и поцеловал воздух между нами. Такой незначительный жест — и блеск в зелёных глазах. Но именно он заставил меня задохнуться от негодования.

— Ваше Величество?

Где-то сбоку раздался вопрос, но меня уже было не остановить. Вскочив с колен, я сорвалась на крик:

— Это ты!

В руках было лишь одно оружие — букет из диких роз. Им-то я и заехала по физиономии супруга.

— Что за чёрт, Диана? — выдал, уже ставшее привычным, король Эрелим.

Но кто его слушает?! Подумаешь, какая-то тысяча человек.

— Это был ты?!

— Диана, прекрати.

Адриан выставил локоть, прикрывая лицо, пока я наступала.

— Рыжебородый горбун — это был ты?!

Букет раз за разом опускался на голову супруга, пока он медленно пятился назад.

— Гости дорогие, — сообщил дядя, он же священник, — думаю, мы можем пройти в обеденный зал. Молодые супруги хотят провести время в одиночестве.

Сказал он это вовремя, так как я сломя голову неслась по проходу вслед за убегающим от меня Адрианом. Когда он поравнялся с Дэном, я хищно улыбнулась, ожидая победы. Но друг, на которого я рассчитывала, повернулся боком и пропустил короля. Я же, остановившись, вручила ему остатки букета и со словами: «Предатель!» — бросилась следом.

Муж пытался меня остановить доводами рассудка, которые я с присущим профессионализмом отвергала.

— Да ладно тебе, Диана, я ведь ничем тебе не угрожал.

— Ты приставал ко мне! Ты напугал до смерти!

— Но никто же не пострадал.

— Ты толкнул меня в лужу.

— Признаю, было нечестно, но ты сама напросилась. И снова — никто не пострадал.

— Ты чуть не убил Дэна.

— Да мы просто слегка помахались. Подумаешь?! И опять же: все живы-здоровы. Никто не пострадал.

— Я пострадала.

— На тебе ни царапины не было.

— Адриан?

— Что, дорогая?

— Смерть нас разлучит раньше, чем ты даже можешь себе представить.

И в него полетела моя туфля. Перехватив её, новоиспечённый король взбежал по лестнице. А ведь я и не заметила, как мы преодолели огромную лужайку и вошли во дворец.

Его же я нашла у нас в спальне, когда он просто перехватил меня за талию и подошёл слишком близко.

— Я готов умирать хоть каждый день — но только если в твоих объятиях, — шепнул он мне в ухо и поцеловал.

Сначала я сопротивлялась. В конце концов, он не заслуживает моей любви после того, через что заставил пройти. Но затем я сдалась. Во-первых, целоваться король умел. Ну а во-вторых — если бы не он, то и меня бы не было. Да и достойной королевой я тоже вряд ли бы стала.

Адриан.

— Дорогая, ты уверена, что стоит идти? Ты уже на восьмом месяце. Мы же можем организовать ежедневные поставки.

— Мне нужны булочки прямо сейчас.

Диана всегда просыпалась ни свет ни заря и требовала чая со свежеиспечённым хлебом или булочками — и обязательно из лавки Грэмма. Последние же шесть месяцев стали настоящим испытанием: она могла проснуться в любое время, и нам приходилось ехать через весь город. К счастью, сам Грэмм спал очень мало, довольно чутко и всегда принимал нас с распростёртыми объятиями. Вот и сегодня: на дворе глубокая ночь, а ей нужен хлеб из печи.

Я пытался уговорить королеву есть хлеб, который пекут во дворце; предлагал отправлять кого-нибудь к пекарю — но она отвергала все предложения.

— Может, уже стоит переселить их семью к нам.

— Тебе тяжело отвести меня?

Её глаза снова наполнились слезами, и я тяжело вздохнул.

— Родная, мне не тяжело. Просто на дворе глухая ночь.

— Ты мне не нужен, — она гордо вскинула голову. — Я могу и сама со всем справиться.

Я встал, скрестил руки на груди и следил за тем, как моя раздобревшая, в силу своего интересного положения, жена пытается встать с кровати, и, не удержавшись, рассмеялся.

— Чего смеёшься? — обиделась супруга.

— Потому что это смешно, Диана.

— Твой сын сделал из меня фурию.

— Мой сын сделал из тебя самую прекрасную и желанную женщину на свете, — сообщил я, опускаясь рядом и помогая ей встать.

В любом случае в пекарню придётся ехать. Диана не сдастся. Я посмотрел на неё и улыбнулся.

После нашей первой ночи она сказала, что моя жизнь закончилась в ту минуту, когда взбалмошная принцесса стала моей женой. Я же, в свою очередь, ответил, что в этот день моя жизнь только началась. И, видит Бог, я до сих пор так считаю. В конце концов, мне досталась самая прекрасная из всех принцесс.