Страж Луны - Руслан Иванцов

– Молодец, – буркнул молчун Сенрик.

– Таким не хвастайся, – посоветовал Вульфрик. – А то, чего доброго, обратишь на себя внимание Темного Ока.

Молодой гвардеец смущено опустил взгляд.

– Горб, хорош пугать парня, – пожурил его Этельбальд.

И обратился к Годрику:

– А ты, парень, не слушай его.  Словами Горба мы бы уже давно лежали в той самой Долине Солнца.

– Только царапину оставили на мече, – вдруг посетовал Беорн, рассматривая лезвие своего меча.

Все снова засмеялись.

Но все шутки стихли, когда увидели умирающего командира.

Примерион Шетенхенд сидел на полу вагона, прислонившись спиной к стене и зажимая рукой рану в груди. Декурион Кройцвальд опустился на корточки рядом с ним. Он понял, что рана командира была смертельная и ничего уже нельзя было сделать. Ему осталось недолго. И судя по взгляду, тот это тоже понимал.

– Это был приказ, – едва слышно прошептал Шетенхенд.

– Какой приказ? – спросил Кройцвальд.

Примерион закашлялся и выплюнул сгусток крови на пол. Видимо, было пробито левое легкое.

– Надо было позволить забрать ящик во время ограбления, – продолжил Шетенхенд. – Никто не должен был пострадать.

Примерион снова закашлялся кровью.

– Чьей это был приказ? – спросил декурион.

– Никто не должен был пострадать, – повторил Шетенхенд. – Они сказали, это лишь для того, чтобы ребята уснули.

Было ясно, что примерион говорил о двух сирдхах. А приказы он получил непосредственно от кого-то из императорской семьи, догадался декурион.

– Я лишь выполнял приказ, – виновато произнес Шетенхенд. – Я не хотел ничьей смерти. Я не убийца.

И замолчал навсегда.

– Ты не убийца, друг мой, – согласился декурион.

С этими словами Кройцвальд прикрыл глаза покойному и прошептал молитву.

– Халам вар Хамал! – произнес декурион, встав.

– Халам вар Хамал! – повторили хором гвардейцы.

Восемь гвардейцев достали мечи и отдали честь умершему командиру. В наступившей тишине слышались стоны раненых и больных.

Затем декурион подошел к лежащему на полу и громко стонущему Гауфу и присел на корточки возле него. Разбойник испуганно замолчал, глядя на искаженное гневом и болью лицо Кройцвальда.

– Кто вас нанял? – очень тихо спросил декурион. – Кому вы должны были передать ящик?

‒ Ящик? ‒ Гауф удивленно приподнял бровь. ‒ Это что, допрос? Я думал, мы просто беседуем как старые друзья.

– Послушай меня, негодяй, – очень вкрадчиво произнес Кройцвальд. – из-за тебя только что умер замечательный человек и ты мне расскажешь все что знаешь. Иначе встреча с Халамом станет твоей самой желанной мечтой.

‒ Слушай, ‒ развел руками Гауф, ‒ я простой человек. Увидел поезд ‒ подумал, а не пограбить ли мне его? Взял ребят, вышли на дело… ну и что? Тут никакой заговорщицкой романтики.

‒ Лжешь, ‒ холодно сказал Кройцвальд.

‒ Может быть, ‒ пожал плечами Гауф. ‒ Но вы же не сможете это доказать, верно?

Кройцвальд молча посмотрел на него.

‒ Скажу так, ‒ продолжил Гауф, ‒ мне вообще сказали, что в ящике печенье. Ну или что-то в этом роде.

Декурион медленно положил ладонь ему на рану и чуть надавил.

‒ Ай! ‒ вскрикнул Гауф, но тут же заулыбался. ‒ Ладно-ладно, может, не печенье. Может, там… кукла. Большая такая.

Кройцвальд надавил сильнее.

‒ Ладно! ‒ выдохнул разбойник. ‒ Два дня назад ко мне пришел адунцианский вельможа…

Он быстро глянул в глаза Кройцвальду, надеясь прочитать там реакцию, но увидел лишь холодный интерес, и вздохнул.

‒ Предложил сделку, ‒ продолжил он уже серьезно. ‒ Мы должны были выкрасть из поезда ящик, изобразив при этом ограбление. Содержимое поделили бы поровну

– А откуда ты знаешь, что это был адунцианец? – уточнил декурион.

‒ Да он был одет по-ихнему. И говорил с акцентом. Такой, знаешь, как будто слова у него на языке мнутся, прежде чем вывалиться.

– И ты согласился? – спросил декурион.

– А чего же нет, – кивнул Гауф. – Дело-то казалось плевым.

Кройцвальд хмыкнул.

– А Льда откуда знаешь? – вдруг спросил старик, о котором в пылу схватки все позабыли.

Кройцвальд было засомневался имел ли тот право вмешиваться в допрос, но взглянув в холодные глаза не стал возражать. Да и вопрос явно был по делу.

– Кого? – не понял Гауф, но поспешно добавил, когда дернулась рука декуриона – Не знаю я никакого Льда!

– А те двое сирдхов, как оказались в твоей шайке? – снова спросил старик.

– Где-то полгода назад они явились и заявили, что они беглые рабы.

–А тебя не испугало, что за укрытие беглых рабов полагается казнь? – удивился Кройцвальд.

– Поначалу это меня тревожило, – подтвердил Гауф, – но ребята они оказались толковыми, да и бойцами отличными к тому же.

– Еще бы, – тихо хмыкнул старик.

А вслух спросил:

– А адунциаский вельможа был один? Не было ли с ним высокого сирдха с татуировками в виде огня на висках и запястьях?

– Да, был такой, – вспомнил Гауф. – Собственно это именно он разработал план нападения. 

Старик кивнул своим мыслям.

– Это все? – спросил декурион, угрожающе приблизив ладонь к ране разбойника. – Или есть что вспомнить?

– Это все что я знаю, – испуганно закачал головой Гауф.

Кройцвальд встал и вместе со стариком вышли из вагона.

– Кто такой этот Лед? – спросил декурион.

– Вэй'Каар аксай, – ответил старик.

У Кройцвальда пробежал холодок по спине.

Аксай были теми же сирдхами, но отрекшиеся от миролюбивого учения их богини Иш’ары и поклявшиеся убить всех людей. Они бывали крайне жестокими и