Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

рыбий жир контраиндикативным. Лучше примите угольные таблетки!» Но Принцесса Дилия могла также представить, что образованный шпион мог бы использовать это слово в диалоге с контрразведчиком: «Я считаю, что крайне контраиндикативно хвататься за эту дверную ручку, чтобы сбежать от меня, мой любезный! Ибо она пропитана контактным ядом, который умертвит вас гораздо мучительнее и дольше, чем этот флоринтийский нефритовый кинжал в моей руке».Дефенестрация

Низвержение человека из окна. Это было слово, которое Принцесса Дилия сразу же живо представила себе — не каждое слово могло этим похвастаться. И ведь в замонийской истории был такой политический инцидент, когда несколько министров были выброшены из каких-то окон другими министрами, не так ли? Ну, неважно. В любом случае, это было особенно драматичное и звучное слово, и, возможно, принцесса найдёт ещё какого-нибудь нерадивого министра, которого она сможет приказать выбросить из окна. Конечно же, только из окна на первом этаже.

Икцуарпокен

Это маниакальная привычка постоянно выходить за дверь, чтобы проверить, не пришёл ли кто в гости, хотя никто гарантированно не появится. Термин происходит из лексикона абсолютно невосприимчивых к холоду обитателей Морозных Утёсов на полуострове Вюрм, которые также называются икцуарпокенами и в принципе никогда не принимают гостей, потому что в их ледяных пещерах невыносимо холодно. Тем не менее, они жаждут общения и поэтому довольно часто — чтобы не сказать: постоянно — икцуарпокают. «Да, — сочувственно подумала Принцесса Дилия, — иногда даже целый народ может быть одинок!»

Лингвомундивагант

Так говорили о том, кто был искушён в языках, то есть, так сказать, хорошо путешествовал не только пальцем, но и языком по карте. Это нравилось Принцессе Дилии, которая владела сорока двумя языками и диалектами, но всеми, кроме замонийского, древнезамонийского и древнейшезамонийского, лишь рудиментарно. Всё же! Она говорила, например, на хьюнду, йхоллисийском, наттиффтоффийском, гнэльском, уллбукти, гхола-гхола, ваккенгольском, фламбойятическом, снёро, аккуку-акку, пепперитрейском, икктрипимпи, кноотском и оланиплахпла. Так что она вполне могла с полным на то правом назвать себя немного лингвомундивагантной, не так ли?

Мамиглапинатапаай

Эта скороговорка происходила из малоупотребительного племенного диалекта ещё менее известного природного народа из Хутценбергов, чьё название уж точно никто не мог запомнить. Оно означало: молчаливое соглашение между двумя людьми, которые одинаково или похоже думают о чём-либо. «Странно, — размышляла Принцесса Дилия, — почему они не называют это просто любовью?» Но мамиглапинатапаай так исключительно понравился ей именно из-за его скороговорочных качеств, что оно попало в список.

Нимальсвей

Это тоска по месту, куда никогда не попадёшь, потому что его не существует или оно есть только в воображении. Отдалённо родственно фантомным болям. «У меня ещё остался чемодан в Эльдорадо» был популярным замонийским шлягером в жанре нимальсвей, который затрагивал эту редкую и странную тоску. Слово это нравилось Дилии ещё и потому, что она могла представить себе довольно много мест, которых не существовало, например, Эльдорадо.

Пизанцапра

Так называли время, необходимое для поедания банана. По крайней мере, на крошечном банановом плантационном острове Пизанца у южного побережья Замонии, где бананы до сих пор назывались пизанцами. Но термин пизанцапра на самом деле касался не столько потребления этого питательного фрукта, сколько обозначения чего-то, что, во-первых, было легко и быстро сделать, а во-вторых, ещё и доставляло удовольствие. «Это было просто пизанцапра!», — говорили, например, когда только что быстро съели банан. Принцесса Дилия очень любила есть бананы, особенно чтобы потом наблюдать, как придворный шут поскальзывался на кожуре. «Это, по сути, очень примитивная шутка, — говорила она себе иногда не без чувства стыда. — Но она действует каждый раз». К сожалению, в течение дня не представилось случая использовать ту или иную писанцапру^{1}. Предоставит ли ночь такую возможность?

Квогонофобия

Это хронический страх случайно причинить вред очень маленьким существам. Он был распространён среди особо тонко чувствующих людей, которые опасались, что неосторожным или невнимательным шагом наступят на квого-гнома (особо низкорослую разновидность гномов) и тем самым ранят или даже убьют его. «Это на самом деле довольно необоснованный страх, — сказала себе принцесса, — потому что замонийские гномы довольно хорошо умеют заботиться о себе и крайне проворны. С таким же успехом можно бояться сесть на комнатную муху или ласку». У больных квогонофобией, как гласит словарь, иногда могут возникать серьёзные проблемы в социальном поведении, нарушения походки и даже полная обездвиженность. Принцесса Дилия теперь задумалась, не было ли её отвращение к идее пытать Сумеречного гнома уже признаком начинающейся квогонофобии, но она решила, что это не так. «Это совершенно нормальная чувствительность, если не хочешь никого пытать», — подсказал ей здравый рассудок. Напротив: только когда появляется острое желание пытать гнома, тогда следует начинать беспокоиться о своём душевном здоровье.

Амигдала

Это была по праву печально известная часть мозга, которую также называли миндалевидным телом или corpus amygdaloideum и которая отвечала за возникновение чувства страха. По мнению Принцессы Дилии, это было на редкость поэтичное и красивое слово для чего-то, что на самом деле должно было быть самым отвратительным уголком её разветвлённого мозгового царства. Так можно было бы назвать, пожалуй, бриллианты, бабочек или дома престарелых, но никак не место, где собрались тошнота, паника, депрессия и апатия, чтобы терроризировать своё вместилище неприятными эмоциями. Но именно поэтому это и было превосходное павлинье слово.

Шлимаззл

Шлимаззл — так на наречии фернхахских тыквоводов называли того, кому не везёт: сначала не повезло, потом сразу снова, а потом опять вот-вот не повезёт. То есть, это был настоящий невезунчик, к которому несчастья так и липли. «Это, по сути, слишком просто, — подумала Принцесса Дилия. — Так я могу назвать нашего придворного шута. Он же постоянно попадает из одной неловкой ситуации в другую. Уже по профессиональным причинам». Придворный шут, например, с полным намерением поскальзывался на банановой кожуре, чтобы потом упасть лицом в торт — только чтобы развеселить принцессу. Хотя сейчас поблизости не было ни одного шута, возможно, появится другой неудачник, которого она сможет так назвать.

Хойотоёкомеши

Это было любимое