Анафема с доставкой - Харитон Байконурович Мамбурин
Через неделю после взрыва, уже пребывая на итальянском «сапоге», мы сбежали прямо в аэропорту Венеции, не дожидаясь, пока нас привезут в местную гостиницу. Затерялись в толпе, пробрались в город, разделились по двое, а затем снова встретились, сделав огромный крюк. Марий и Юки добыли нам автомобиль, мы с Эрикой озаботились смартфонами и наличкой, а супружеская пара летчиков просто выжила и не спалилась.
Мы собирались попасть в Хорватию, там обналичить часть денег, пересланных нам от Алебастра (который был жив-здоров вместе с Нормой и передавал нам матерные приветы), а затем улететь куда-нибудь поближе к дому, расставшись с пилотами. Те собирались направиться в Загреб, где их уже ждали.
Впереди, по сути, было лишь две проблемы — тайно перейти границу, раздобыв новый транспорт на другой стороне, да отдохнуть перед этим рывком. Весь долгий путь, через море, через половину Италии, а затем еще и через всю эту проклятую богами Венецию… это всё вымотало нас. Полностью.
А еще мы остались безоружными с тех пор, как выкинули даже ножи, подплывая к берегам Италии. Это напрягало больше всего.
Остановившись в небольшом местечке, носящем претенциозное название Сан-Джорджио-ди-Ногаро, мы дали Эрике пообщаться с местным населением, которое, восхищенное формами нашей брюнетки, на ломаном английском направило нас в менее претенциозное простецкое Ногаро, находящееся чуть южнее. Там мы, бросив машину подальше, заселились, используя только наличку, в отличную гостиницу Сиор Мари, где и попадали по номерам, уснув мертвецким сном.
В этом итальянском захолустье все было абсолютно спокойным. Люди планеты, убедившись, что ядерный апокалипсис лишь игриво подмигнул им одним глазком, забрав всего лишь несколько миллионов никому не нужных греков с их руинами, облегченно выдохнули и прикрутили громкость у телевизоров, несмотря на отчаянные крики экологов, орущие про катастрофу в Средиземном море.
Благодаря Юки, способной сбросить усталость оборотом, нам удалось сладко выспаться в первые двенадцать часов. Следующую половину суток, пока лиса дрыхла, смывая с сознания накопившуюся моральную усталость (она так выручала нас неоднократно), мы бродили несвежими мертвецами по номерам, а Марк с Марией… даже трахались, дорвавшись до простыней и кроватей. Видимо, пытались устать, не выходя из номера, чтобы спать дальше. Спешить пока что было некуда.
Напряжение потихоньку рассасывалось.
Я стоял на балконе и курил, думая о том, что вообще кругом творится. Наш альв, живущий в режиме максимальной паранойи, в буквально заминированной базе, докладывал, что ничего интересного в Апсародае не происходит. Просто идёт стройка «Чонгана», да активность тех же корейцев по всему Старому городу, буквально высасывающая тайских мужиков из окрестностей. Людей грузили на корабли, увозили в лагеря подготовки, превращали уличный мусор в кое-как квалифицированных рабочих. Ничего странного, подозрительного или внезапного.
Единственное, что еще стоило внимания, так это пара очень аккуратных попыток Кси Тинг выйти на связь и жуткая скука Нормы, обрушившаяся на альва. Тот попросту терял голову, пытаясь чем-то занять девушку, которой запретили делать онлайн-покупки, пока мы не вернемся. Даже Соня от неё прятаться начала.
— О чем думаешь? — мне вбок ткнулась заспанная японка, незаметно подкравшаяся сзади.
— Пытаюсь понять, что вообще происходит, — чуть покривил я душой, — мы опередили локдаун еще в Бриндизи, потерялись в Венеции. В международный розыск нас объявить не смогут, эта информация не пройдет фильтры Инквизиции. «Яков» не мог об этом не знать.
— Я сейчас тупая и не понимаю, о чем ты… — пробубнила девушка мне в бок.
— Нас ведут, — вздохнул я, — Марк и Мария — просто предлог для найма. Вообще всё — только предлог…
— Кар! — согласился со мной ворон, сидящий в кусте орешника под балконом. Птица, выглядывающая из зелени, была похожа на демона, пялящегося на нас из бездны. Из очень маленькой бездны.
Девичье тело, обнявшее меня сбоку, напряглось струной, но сама кицуне промолчала.
— Знаешь… — подумав, продолжил я, — Поначалу я думал, что эта жизнь лучше моей прошлой. Я говорю не про всё, а только про работу. Там я был цепным псом Синдиката, бандитом, убийцей с дурной репутацией. Казалось, что хуже некуда, быть на цепи у таких людей, да? Вышло, что не так. Они были предсказуемыми, Юки. Я был предсказуемым. Всё было понятным и приземленным. Когда ошейник порвался, что я сделал? Попытался сдохнуть…
Это была чистейшая попытка суицида, наглая и трусливая. Я вооружился до зубов и отправился в личный мир своего друга, на войну с этим самым миром. Просто хотел весело погибнуть, прямо в бою, в крови, огне и с веселым запашком пороха. Не вышло, меня взяли в плен, пытали, пытались сломать… это тоже было весело, но совсем не так, как я себе представлял. В общем, не в этом суть, она в том, что, оказавшись на свободе, я попытался всё прекратить. Почему? Потому что мне было ужасно скучно быть собой.
Вечно крутиться в водовороте боли и насилия, бросать и принимать вызовы, смеяться в лицо смертельной опасности. Это приедается, если ты упорно выживаешь раз за разом даже в абсолютно безвыходных ситуациях. Кейн, Кристина и Пиата были кем-то другим, кем-то новым. У них был свой водоворот смертельных ситуаций, проблем и прочих забав, но они, при всем этом, оставались людьми. Своеобразными, жесткими, но… любящими? Милыми? Способными на дружбу и любовь?
— Ты нас с Эрикой не любишь…? — тихий вопрос лисы заставил даже птицу внизу подавиться очередным карканьем.
— Я люблю вас всех, как семью, — покачал головой я, стряхивая пепел, — Тебя, Эрику, Мария, Норму, Алебастра… даже Соню. Но чем старше вы становитесь, тем меньше мне хочется сдерживать себя. Дедушке хочется повеселиться, вздохнуть полной грудью. Думаю, ты меня понимаешь.
На самом деле я хотел рассказать о другом, о том, что наемник, продавая себя в чьих-то целях, вовсе не обязан понимать, зачем именно его купили, пока его шкуру не подвергают излишней опасности. А если и подвергают, но это по контракту, что скажешь? Ничего. Ты уже на цепи, а рука, держащая эту самую цепь, вовсе не обязана быть дружелюбной.
Однако, наш разговор зашёл не туда.
— Идем, пройдемся, — предложил я лисице, — Пошаримся по окрестностям, попробуем чем-нибудь разжиться, накупим на всех еды. Понюхаешь, чем тут пахнет.
— Идем, — кивнула мне погрустневшая девушка.
Ну да, какому представителю женского пола, который регулярно занимается с тобой любовью, хочется услышать, что ты ровно также, как и её, любишь других членов команды? Даже тех, с кем любовью не занимаешься?
Увы, взросление несет в себе не только уважение, но и неприятную правду. Ребенку врут в благих целях. Взрослому