Цена доверия - Renat Sakhib

Принимает его человек по имени Нуршат — балакр невысокого роста, с белыми волосами, сливающимися на таком же белом лице, не затронутом даже загаром, несмотря на активное солнце, живость лица балакра подчеркивается только быстрыми светло-голубыми глазами, которые внимательно изучают собеседника. Нуршат далеко не старший в гильдии приказчик, но из тех, кто зачастую говорит от их имени, если более высоким по старшинству гильдейцам неудобно либо невозможно говорить лично.

— Факир-ага, — начинает Нуршат, сам без помощи слуг разливая ароматный кхандский чай, — ваша репутация известна Дому Ксеррат уже давно. Двадцать лет без перерыва вы водите караваны по степям и долам, и ни разу на вас не было ни одной жалобы на пропажу груза, и ни одного случая, чтобы имперская досмотровая служба нашла у вас хоть малейшее расхождение.

— Стараюсь, — отвечает Факир, усмехаясь и принимая пиалу. — Репутация в наше неспокойное время — наверное то единственное, что у купца остаётся к старости как бородавка, хотя той же силы в руках или зоркости в глазах давно уже как не бывало.

— Именно поэтому, Факир-ага, мы обращаемся к вам, а не к кому-то кто помоложе, — Нуршат вежливо придвигает Факиру через стол свиток с описью. — Партия груза весьма крупная, тридцать четыре телеги, груз обозначен как инструменты и части механизмов для мастерских в Хорасате. Оплата щедрая — вдвое выше обычной ставки за караван такого размера.

Факир пролистывает опись — стандартная и уже заштампованная формулировка, ничего вроде бы необычного на первый взгляд, разве что сумма оплаты действительно превышает привычный размер для подобного груза почти вдвое.

— Вдвое, — глухо буркнул он себе в нос как обычное утверждение и кивнул сам себе.

— Ваш путь, Факир-ага, лежит через горную заставу, а не равнинную дорогу, — продолжал Нуршат спокойно, будто отвечает на незаданный вопрос Факира. — Иначе сами понимаете, что дороже нанимать охрану, путь длиннее и оттого также дороже, да и риски разбоя на равнине всегда выше. А также нужно учесть, — он делает небольшую паузу, — что на равнинных заставах в последнее время слишком много лишнего внимания стали уделять крупным караванам из-за большого числа жалоб мелких купцов разного пошиба, а также конкуренции между гильдейскими домами. Наш Дом считает, что предлагаемый нами горный путь будет поспокойнее для такого крупного груза.

Объяснение прозвучало для Факира вполне разумно, поэтому он не стал углубляться и просить разъяснений — вовсе не потому что Факир глуп или, не смотря на свои годы, всё еще доверчив, вовсе нет. Просто за двадцать лет в этом деле он давно выучил и запомнил: излишне въедливые вопросы к нанимателю, предлагающий хорошую оплату, как правило, приводят к одному из двух исходов — либо из-за такого проявления недоверия наниматель обижается и находит другого более покладистого караванщика, либо, что наверное намного хуже, наниматель отвечает правдиво, но что после делать с этой правдой — порой совершенно непонятно, тут либо всё-таки принять, несмотря на риски, о которых только что узнал, либо из-за этих же рисков отказаться от заказа и потерять деньги, что также повлияет на будущие отношения с гильдией.

Факир предпочитает третий путь — тот, что выбирают многие в его положении: спрашивает ровно столько, сколько требуется для приличия, не больше.

— Инструменты для мастерских, — негромко проговаривает он, читая документ, и откладываем опись в сторону. — Надеюсь, у вас всё оформлено должным образом, уважаемый Нуршат?

— Разумеется, — улыбается Нуршат и подвигает к нему стопку грамот, перевязанную лентой. — Печати высшего уровня, документы имперской таможенной палаты, маршрутный лист, всё в полном порядке. Вам не о чем беспокоиться, Факир-ага, кроме самой дороги, за которую уже мы перестанем беспокоиться, если вы согласитесь сопровождать караван.

Факир проверяет печати — бегло, привычным взглядом человека, который делал это тысячи раз, и не находит ничего, что вызвало бы подозрение мастера-караванщика его уровня. Печати выглядят подлинными, потому что они и есть подлинные — просто поставлены на груз, о истинном содержимом которого спрашивать не входит в условия сделки.

— По рукам, — говорит он, откладывая пиалу.

Нуршат улыбается — тепло, искренне, как человек, довольный удачно завершённым делом, а не как заговорщик, довольный удавшейся хитростью.

— Дом Ксеррат ценит людей, которые понимают, что не всякий вопрос требует ответа, — говорит он. — Счастливого пути, Факир-ага. И да — если на заставах возникнут вопросы о содержимом груза, документы говорят сами за себя. Вам нет нужды знать больше, чем в них написано.

Факир кивает, принимая эти слова как обычную формальность нанимателя, желающего лишний раз подчеркнуть надёжность бумаг, — а не как то, чем они являются на самом деле: единственное предупреждение, которое он получит, и единственный шанс отказаться, прежде чем станет частью схемы, о которой предпочёл не спрашивать.

Три недели спустя, стоя перед комендантом заставы у Дымчатого Перевала, Факир будет вспоминать эти слова Нуршата — вам нет нужды знать больше, чем в них написано — и впервые за двадцать лет своей репутации честного купца не будет уверен, что сделал правильный выбор, не задав тогда лишнего вопроса.