Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

— Я уже достаточно часто говорил тебе, что так просто не выйдет, — покачал головой Опал. — Куда подевалась твоя гибкость мышления? Твоё чувство пёстрого юмора?

Дилия продолжала смотреть в зеркало. Её смятение теперь уступало место чему-то другому. За этими глазами, обведёнными тёмными тенями, что-то происходило. — Ну хорошо, — решительно сказала она. — Значит, я и впрямь сойду с ума. Я стану безумной.

— Да, это довольно-таки безумно… — задумчиво произнёс гном. — С трудом вырываешься из Амигдалы — и вынужден терять рассудок в собственной спальне. Но уж так оно устроено. Это мой долг. И твоя судьба. — Он с сожалением пожал плечами. — Нам придётся пройти через это. Вместе.

Дилия встала со стула. — Мне сперва нужно снова прилечь, — тихо сказала она и, пошатываясь, вернулась в спальню, куда гном настойчиво последовал за ней. Там она привычным движением бросилась на кровать и подсунула под голову толстую подушку. — Что ж, значит, так тому и быть, — фаталистично сказала она. — Но можешь не сомневаться: лёгкого пути я не выберу.

— Ты не будешь прыгать? — спросил Хавариус, склонив голову набок

— Нет, — сказала Дилия. — Такой услуги я тебе не окажу.

Гном долго и бесстрастно смотрел на принцессу. Затем его черты смягчились, и широкая улыбка пересекла цветное лицо. Глаза Опала сверкали, как далёкие огни маяков. — Знаешь что? — спросил он. — Знаешь что, принцесса? Ты и представить не можешь, до чего меня это успокаивает. — Он положил одну руку на сердце, а другой смахнул воображаемый пот. — Фу-ух! — выдохнул он. — Никакого прыжка. Хорошее решение.

— Вот как? — язвительно сказала Дилия. — Тебе больше по душе свести меня с ума, чем довести до смерти? Тогда я спокойна! — Она безрадостно рассмеялась. — Ну хорошо! Можешь сколько угодно пытаться свести меня с ума. И, вероятно, тебе это удастся — уж способности к этому у тебя есть, я теперь знаю по собственному опыту! Но даже не думай, что я хоть на секунду облегчу тебе задачу.

— На это я и надеюсь! — ухмыльнулся Опал. — Не могу дождаться! Твоего упорного сопротивления. Наших беспощадных словесных поединков. Твоих едких оскорблений! Твоих унизительных и бестактных замечаний о моей внешности! Я предвкушаю всё это с величайшим нетерпением. Вот увидишь, ты придумаешь для меня совершенно новые ругательства, держу пари! Ты исчерпаешь все мыслимые способы противодействия. Мы будем воевать и ненавидеть друг друга, как чуму. Будет великолепно. — Он потёр руки.

— Тебе это доставит удовольствие? — спросила Дилия. — Моё сопротивление?

— Разумеется! — сказал Опал. — Я кошмар. Забыла опять? Такова уж наша природа. Всегда против часовой стрелки.

— Ну хорошо, — упрямо сказала Дилия. — Тогда всё будет иначе. С самого начала. Я буду добра к тебе. Так добра, как ещё никто никогда к тебе не был.

— Ты способна так со мной поступить? — разочарованно спросил гном. Он топнул ногой. — Ты ни перед чем не остановишься, да? — Потом он снова ухмыльнулся. — Я так и знал! Уже начинается. Вот это я называю боевым духом! Мы отлично повеселимся. Будет резня.

— Теперь и это тебе нравится? — растерянно спросила Дилия.

— Я же тебе говорил: таковы правила игры. Ты не можешь победить. Я не могу проиграть. Всё, что ты с этого момента сделаешь, обернётся против тебя. Не я придумал эти правила. — Опал пожал плечами. — Может, позовёшь сюда стражу? — предложил он. — И посмотришь, как они меня не увидят? Вот будет весело.

— Нет, спасибо! — ответила Дилия. — Могу себе это представить. На такое моего воображения пока ещё хватает.

Опал сел на кровать и посмотрел на принцессу с выражением, которого она не смогла истолковать. Во всяком случае, ничего злорадного в нём она не разглядела.

— Это было чудесное путешествие, правда! — восторженно сказал гном. — Я ведь тоже кое-чему научился. Даже очень многому. И кое-чем обязан тебе. Мы вдвоём в твоём мозгу! Вот это было дело, правда? Мы с тобой завязали время узлом. Верно?

— Что ты сказал? — возмущённо фыркнула Дилия. — Только не вздумай теперь становиться сентиментальным! Или заискивать. Ты разве что узел на собственной нижней губе завязал! А вот я завязала бант на радуге! Один за другим. Я защитила тебя от Паука! Уберегла от аннулирования! Спасла из Большой Фиссуры! Так что не говори мне «мы», дружок! Или «ты и я».

— Да-да. — Гном виновато кивнул и опустил голову. — Я понимаю твою горечь. Я понимаю твой гнев. В нашем путешествии я показал себя не с лучшей стороны, верно? Единственное оправдание, какое я могу привести, состоит в том, что и в этом отношении к кошмарам применимы иные мерки. Героизм у нас не особенно считается добродетелью, знаешь ли. Коварство — да. Безрассудная отвага — нет. Беспощадность у нас тоже в большом почёте. Так что я жертва своего воспитания. Прошу учесть смягчающие обстоятельства. — Он умоляюще взглянул на Дилию. — Да — ты не раз меня спасала. А в благодарность я теперь хочу лишить тебя рассудка. Вот уж милое обращение! Но пойми же наконец: такова моя природа! Неужели мы всё-таки не можем расстаться друзьями?

Поначалу это было лишь чувство. Или, быть может, мысль. Во всяком случае, нечто такое, что нельзя воспринять обычными чувствами, нельзя увидеть, услышать или учуять. Если бы Дилии пришлось назвать это одним словом, она, пожалуй, сказала бы: знакомое чувство — именно оно вдруг заставило её поднять голову и прислушаться сквозь болтовню Опала. Но там ничего не было. Разочарованная, она снова опустила голову.

— Мы ещё часто будем ссориться, — гордо объявил гном. — О да! Как старая супружеская пара. До чего это романтично! Я уже предвкушаю все наши примирения. Они ещё туже стянут крепкую эмоциональную связь между нами. — Он уютно вздохнул. — Давай видеть в этом хорошие стороны! Нам столько всего предстоит вместе! Это будет как