В моем болоте утонула ведьма - Молли О'Нилл

Падая, я ободрала о камни локти и колени и больно приземлилась на траву. Теперь этот кошмарный взгляд меня не сковывал, я вскочила и бросилась наутек, чиркая когтями по мостовой. Темная жижа гналась за мной по пятам. Я метнулась через дорогу и вниз по холму, на бегу взывая к сердцу озера.

Метрах в двадцати от кромки воды я прыгнула, и озеро взметнулось мне навстречу. Я нырнула в поднявшуюся волну и погрузилась почти до самого дна, но тут же всплыла на поверхность, готовая отбиваться от темной жижи. Но она не нападала, а лишь тихо плескалась у берега. Я собралась с силами, чтобы в любой момент возвести водяную стену.

Но жижа отступила. Она уползла вверх по холму и скрылась из виду. И почему-то я знала, что сегодня она не вернется.

Меня трясло, и по воде бежала мелкая рябь. Улыбка пастора запечатлелась в мозгу, и темные глаза будто бы до сих пор на меня смотрели. Я еле сдерживалась, чтобы не сбежать без оглядки. Ведь я уже очень давно ничего не боялась и потому отвыкла быть храброй. Мне хотелось исчезнуть, уплыть из озера вниз по реке, оказаться как можно дальше от этого существа.

Конечно, Темперанс в конце концов поймет, что я не вернулась, и тоже спасется бегством. Может, нам уплыть вместе? Что бы ни замышляла эта тварь – имя я до сих пор не смела произнести, – река ведь ее остановит? Я вспомнила, какой неутолимый голод чернел во взгляде пастора. Станет ли река надежной преградой? Или ведьме надо бежать во Францию, а может, и еще дальше?

Что-то коснулось моей ноги, я дернулась и резко обернулась. Щука грустно взглянула на меня и скрылась в гуще водорослей. Я провела руками взад и вперед, чувствуя нежность озерной воды и пытаясь отдышаться. Мало-помалу страх отступил, и тогда пришла ярость. Истовая, бездумная, эгоистичная. Это мои владения. Мои. Мое озеро, моя рыба, моя щука. Меня отсюда не прогонят, я не брошу их всех без защиты. Должен быть какой-то способ. Ведьма поможет, мы справимся.

Я нырнула и поплыла к пещере. Едва я появилась из туннеля, как Темперанс вскинула голову и бросилась ко мне.

– Дженни, слава богу, ты вернулась! Я уже стала переживать. – Схватив меня за руку, ведьма помогла выбраться из воды. – Ты как? Вся дрожишь. Ты видела священника? – с тревогой спрашивала она.

Я отмахнулась и тяжело опустилась на пол, привалившись к стене пещеры.

– Ты поняла, что там случилось? – настойчиво повторила ведьма.

Я взглянула на нее. Темперанс отчаянно сжимала руки, и мне не хотелось говорить ей правду, но я знала, что должна.

– Да, я его видела. И я знаю, кто это. – Я глубоко вздохнула. – А пиво у нас еще есть?

Ведьма принесла бутылку и налила нам обеим. Потом, скрестив ноги, села напротив.

– Говори, Дженни. Мне надо знать, что это за тварь, – твердо произнесла она.

Длинным глотком я осушила чашку и поставила ее на пол.

– Все хуже, чем я думала. Там, в доме священника… Ольховый король.

Даже здесь, у себя в пещере, я содрогнулась от этого имени.

Но Темперанс не поняла.

– Какой король? – перепросила она.

– Ольховый. Он в мире один такой. Да больше и не надо.

Я потянулась за бутылкой и налила себе снова.

– В ваших сказках гоблины и Дженни – злые создания. А для нас злодей – Ольховый король[8]. Мы не знаем, откуда он взялся. Самые старые сказки о нем пришли с Востока. Потом он долго жил в Германии, в Черном лесу[9]. Тогда мы впервые узнали это имя.

– То есть он… дух?

Ведьма недоуменно приподняла бровь.

Я покачала головой.

– Не совсем так. Моя мать говорила, что он – дыра, прореха в ткани природы. Считают, что раньше он не осознавал себя, но разум его проснулся, когда эта бездна поглотила слишком много живых существ. И теперь он бродит по земле, ища новые жертвы, но никогда не сможет насытиться.

Не знаю, как он здесь оказался. Я не слышала ничего ни от Бракуса, ни от других знакомых фейри – никаких слухов, что Ольховый король пришел в Британию. Не знаю, что ему нужно, почему он выбрал именно Чиппинг-Эпплби. Даже представить не могу, какие ужасы он задумал.

Темперанс сидела бледная как полотно.

– Как его остановить? – спросила она.

Я пожала плечами.

– Не знаю. Должно быть, это возможно – всему есть начало и конец. Но это высшее знание, не по моей части.

Темперанс молчала. Я осушила чашку и налила еще.

– Он меня видел сегодня – я ничего не могла поделать. И гнался за мной до самого озера. Темперанс, боюсь, я не смогу тебя защитить. Наверно, он рассчитывал, что я тебя сожру, для того и бросил в озеро. Но теперь знает, что план провалился. Он знает, что ты здесь, со мной, и выжидает, чтобы напасть на обеих. Тебе надо бежать, а потом, если получится, вызволить отсюда мужа и детей.

– Что значит «если получится»?

– Они давно в его власти. Может быть, уже поздно, – с болью сказала я.

Ведьма побледнела и отшатнулась.

– А как же ты, Дженни?

– Я пока останусь в озере. Здесь мой дом, и я его не брошу. Пошлю весть по реке другим Дженни. Когда Бракус опять придет, расскажу ему все, что знаю. Пусть он сообщит нашим, что в этих землях теперь опасно. А потом, может быть, я уйду и сама.

Ведьма долго не отвечала, отпивая из чашки маленькими глотками. И наконец произнесла:

– Я не могу уйти. Пыталась уже, больше не стану. Я заберу детей из деревни, чего бы мне это ни стоило. Найду способ. Может, встречусь с Бенедиктом, когда он пойдет в поле, или ночью прокрадусь в дом. А если не выйдет, попробую снова и снова, до последнего вздоха, пока этот Ольховый король меня не убьет.

Я смотрела на хрупкую смертную женщину и черпала силу в ее словах. Раз она готова бороться, то не сдамся и я.

– Я помогу тебе, Темперанс Крамп. Если позволишь.

Ведьма улыбнулась и взяла меня за руку.

– С радостью, Дженни. С радостью.

Я поспала немного днем – вылазка в деревню была утомительной. Когда я проснулась, Темперанс сидела на краю пещеры, болтая ногами в холодной воде. В правой руке у нее был огненный шар, а левой