Замок над морем - Галина Дмитриевна Гончарова

И так будет всю жизнь. Тебе не тягаться с Луисом… пока он жив.

Эрико спешно придавил мерзкий внутренний голос, но шепоток не унимался. Зависть лелеяла его и холила.

Если бы не Луис, Эрико был бы старшим. Если бы не Луис, его могли бы любить больше.

Если бы не Луис…

Как он смеет занимать его место?! Отнимать у Эрико любовь родителей? Сестры?

Как он смеет?..

Ничего, Арден все видит. И возмездие его будет неотвратимо. А пока лучше все же не думать ни о чем таком. Вот об Элиссе подумать куда как приятнее – чем Эрико и занялся. И во сне он тоже видел пышные волосы и синие глаза. Ласкал упругую грудь, целовал алые губки, и тело под его руками покорно отвечало на ласки. А потом Элисса превращалась в змею и шипела все то же: «Как он с-с-с-смеет?» И Эрико просыпался в холодном поту, с криком отчаяния.

Ему безумно не хотелось додумывать мысль до конца, но где-то внутри она уже была.

Она не исчезнет.

Ах, если бы исчез Луис…

Род Карнавон

Единственное, что интересовало Алаис, – это побег. И побыстрее. И подальше. В идеале так, чтобы ее сразу не начали разыскивать. Только вот как это сделать?

Города она не знает. Ей повезло, что столица Сенаорита – порт, хотя при чем тут везение? Морские же Короли, и этим все сказано! Самые важные и развитые города были именно портами, поэтому, когда прошла эпоха Королей и наступила эпоха королевств, именно они стали столицами. Ничего удивительного.

Итак, она может уехать из города.

Может уплыть.

Может… остаться!

Хотя последний вариант нравился меньше всего. Остаться… ха!

А где?

Ей надо снять комнату, надо на что-то жить. Ладно, это решаемо, кое-что из отцовских запасов она прикарманила, а обыскивать вещи своей супруги Таламир не стал. Надо купить одежду, изменить внешность…

Внешность.

Пункт первый. Волосы.

Длиннющая коса радовала глаз, и отрезать ее очень не хотелось. Да и нельзя. Алаис не была суеверна, но мало ли? Есть куча поверий, связанных с волосами. И порчу по ним наслать можно, и человека по ним отыскать можно… нет уж! Господину Таламиру не останется ни прядки! Потом, возможно, она и острижет волосы. А раз так… временно становится бесполезен порошок из хны. Прокрасить такую гриву никаких средств не хватит! Значит…

А чего тут думать?

Нельзя стать рыжей – станем седой! В маскировке Алаис было далеко до мистера Ш. Холмса, но основную-то идею она знала? Краской нанести морщины, надеть вуаль поплотнее и сделать вид, что она старуха. То есть… о! Клюка и горб!

В качестве клюки можно использовать любую палку, прихрамывать поможет подложенный в обувь камешек, а горб… кто ей мешает сделать обыкновенный рюкзак, надеть его на голое тело под платье, накинуть сверху плащ и посмотреть, как это будет выглядеть?

Остались мелочи.

Темно-синее траурное платье, вуаль, лицо.

Спустя три часа перед зеркалом Алаис поняла, что либо у Холмса была другая краска, либо у нее другое везение. Или просто автор все наврал!

Но как-то же люди маскировались?

А как выходят из положения здесь? Надо узнать подробнее.

И вечером Таламир был атакован женой с настоятельной просьбой. Алаис желала посетить лавку с разной косметикой, поскольку по глупости и не подумала захватить с собой материнскую, из Карнавона. А появляться при дворе абы как одетой, не накрашенной должным образом… да, и еще лавку с тканями. Можно?

Монтьер, пожалуйста…

Таламир подумал – и разрешил. Разумеется, с охраной, как же иначе.

Алаис радостно запрыгала на месте, получила в ответ снисходительный взгляд: «Какой же ты ребенок, дражайшая супруга!» – и принялась активно благодарить мужа. Тем самым способом – увы. Но выбора не было. Таламир решительно хотел наследника, так что приходилось соответствовать.

* * *

На следующее утро любящие супруги разъехались из дома. Алаис – по лавкам, закупать все самое необходимое, шить платье для придворного приема, знакомиться с торговцами.

Управляющий? Вот еще не хватало! Чтобы ее обкрадывали все, кому не лень? Ладно ее! А супруга? Нет-нет, так дело не пойдет! Доверившись постороннему человеку, можно договориться до того, что за фунт сахара два золотых платить начнешь!

Ант Таламир отправился во дворец.

Придворный этикет диктовал свои правила. Например, герцог Карнавон мог прибыть во дворец в любое время, особенно если у него доверительные отношения с королевой.

Герцогиня Карнавон сначала должна быть представлена всем на малом приеме, а потом уже она могла бывать при дворе. Поскольку раньше ее никто не видел, требовалось личное дозволение королевы. Вот за ним-то Таламир и отправился.

Он успел вовремя.

Лидия уже проснулась, уже привела себя в порядок и собиралась выходить к завтраку, когда ей доложили о прибытии герцога. Думала королева недолго и кивнула слуге:

– Зови!

Бросилась к зеркалу, поправила кружева на платье, коснулась рыжих волос – и встретила Таламира во всем блеске и очаровании зрелости, умело приукрашенной косметикой.

– Друг мой!

– Ваше величество, – галантный поклон. – Вы не просто очаровательны, вы разбиваете мое несчастное сердце вдребезги.

– Полагаю, этим должна заниматься ваша жена?

В голосе Лидии чувствовался легкий холодок. Как ни уговаривай себя, что ты королева, ты красива, ты умна… все же, отдавая своего любовника более молодой женщине в лапки, вдруг начинаешь остро чувствовать свой возраст.

– Ваше величество! – Таламир смотрел с таким укором. – Если бы вы ее видели! Несчастная девочка…

– Вот даже как? – в голосе проскользнула легкая изморозь. – Но брак с вами – разве это не счастье? Вы ведь все сделаете для своей супруги?

– Все я могу сделать только для своей королевы. Королевы не только моей страны, но и моей души, сердца, разума… – Таламир попытался припасть горячим поцелуем к тонким пальчикам – не позволили. Пока. – А жена… Ваше величество, она страшная!

И прозвучало это так искренне, что Лидия мигом простила ему брак! Но не до конца, пока еще не до конца.

– Страшная?

– Кости и кожа, – честно признался Таламир. – Волосы как седые, а глаза словно у кролика.

– Ночью все кошки серые, даже белые с красными глазами, – королеву опять цапнула ревность.

– То и хорошо, что ночью. Что бы я при свете дня делал, ваше величество, ума не приложу, – так трогательно признался Таламир, что королева простила его окончательно. Хотя, справедливости ради, мужчина слегка привирал.

Да, Алаис была не красавицей. Но черты лица у нее