Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк
Я ненавидел его за то, что он так грубо хватал мои волосы и вытирал мной грязь, за то, что подначивал каждую секунду, унижал, распускал руки, тогда как я все терпел только лишь из благородства и уважения к Стью, считавшего Уолтера хорошим человеком.
Для меня Уолтер был отвратительным, ужасным монстром хуже Рида. Я не хотел сдаваться, не желал умирать вот так, на холодном полу этой проклятой школы.
«Будьте вы с Биллом прокляты!»
Ожидая нестерпимой боли, а затем смерти в луже собственной крови, когда нож пронзит мой загривок, я почувствовал резкий аромат дегтя и просоленного бриза. Уолтер вскрикнул, и его снесло с меня со скоростью, неведомой ни единому судну в нашем порту. Я приподнялся на руках так быстро, что закружилась голова, и рванул вперед, не дожидаясь, пока мое обезумевшее от шока и злости сознание придет в норму.
Я угодил прямиком в крепкую грудь, затянутую в строгий пиджак и белоснежную, отглаженную рубашку. На плечи легли горячие ладони, подтащили ближе, и я с облегчением вдохнул запах парфюма.
«Риддерк. Пришел наконец».
– Немного задержался. Прошу прощения, – холодно процедил Аспид, оглядев мою ссаженную скулу и кровь на подбородке.
Его пальцы чуть сжались на плечах, за которые он меня поддерживал.
Я поднял взгляд и встретился с полыхающими расплавленным металлом глазами. Впервые увидев Аспида в таком гневе, я должен был испугаться или застыть каменным изваянием, как бывало прежде, но с разбитых губ сорвалось неожиданное для нас обоих:
– Стой.
Рид посмотрел на меня взглядом, полным возмущения, его губы скривились, обнажая заметные клыки. Я вцепился пальцами в лацканы его пиджака, стараясь устоять на подгибающихся от боли и шока ногах, заметил кровавые пятна на рубашке.
– Перри. – Голос Риддерка напоминал больше рычание, нежели привычные мне медовые переливы.
Я хрипло рассмеялся, покачав головой, затем обернулся, по-прежнему держась за него. Свет масляной лампы дрожал так, словно в коридоре поднялся ветер, а все пространство вокруг заполонила черная энергия. Она клубилась тенями у моих ног и стен, стекала вдоль темных окон, а удлиненные щупальца крепко держали Уолтера и Билла за шеи и конечности. Мужчины хрипели, и их лица стремительно багровели от натуги.
– Не вижу ни единой причины, почему я должен их помиловать, – снова попытался воззвать ко мне Риддерк.
– Ты обещал меня слушаться. – Я отстранился от него, проведя рукой по пиджаку и оставляя кровавые разводы, затем шагнул вперед и подобрал уроненный Уолтером нож.
Голова закружилась, показалось, что ноги подведут и я сейчас упаду лицом в пол, но этого не случилось. Я стиснул пальцами рукоять ножа, посмотрел на выпучившего глаза Уолтера. Кажется, он хотел бы что-то сказать, но ему едва хватало воздуха. Я наставил на него лезвие, затем перевел на посиневшего от ужаса и удушья Билла, нахмурился и снова посмотрел на Уолтера.
– И все же. Какое совпадение, Рид. Я тоже не вижу причин помиловать их. Однако, – я улыбнулся, опуская руку с ножом, – отпусти Билла. Он пытался остановить Уолтера.
Билл заскулил, когда черная энергия чуть ослабла. Я чувствовал спиной непонимающий взгляд Риддерка, а еще ощущал каждой клеткой ярость и желание убивать. Сейчас его силу сдерживал только я, и от этого кровь стучала в висках сильнее.
– Но сломай ему руку. Будет уроком. А Уолтера убей.
На последнем предложении я посмотрел прямо в янтарные глаза. Риддерк оскалился, щелкнул пальцами, и Билл закричал за моей спиной. Я услышал отвратительный хруст, а затем скулящий от боли мужчина рухнул на пол. Уолтер захрипел, застонал, а потом с мерзким хрустом черная энергия переломила ему позвоночник, буквально складывая пополам, и закончила начатое, свернув еще и шею.
Я равнодушно посмотрел на то, как изувеченное тело Уолтера свалилось на пол.
Билл вцепился в переломанную руку, словно надеясь уменьшить боль, и стиснул зубы, чтобы больше не кричать. Он в ужасе отполз на коленях к стене, вжался в нее и уставился в остекленевшие, распахнутые глаза Уолтера с практически суеверным ужасом. Мне показалось, что сейчас мужчина лишится рассудка или его волосы полностью поседеют от пережитого шока, но в глубине души мне даже не было жаль.
Я смотрел на мертвого Уолтера, который больше никогда не замахнется на меня ни кулаком, ни ножом, и чувствовал внутри урчащее, словно теплый и пушистый зверь, удовлетворение. В голове мелькнула картина того, как черный длинноногий кот с блестящей шерстью и желтыми глазами топчет мне колени своими лапами, и я едва удержал себя от истерического смеха. Мне хотелось швырнуть нож в сторону Билла, только бы он заткнулся и перестал скулить, но вспомнил, что его револьвер, кажется, заряжен золотыми патронами.
– Я же предупреждал, что прикончу его, если он не успокоится, – сухо бросил я, развернулся и направился в туалетную комнату.
– Вы оба чудовища, – всхлипнул Билл.
Я схватил масляную лампу с подоконника и скрылся за дверью, успев услышать самодовольный ответ Рида:
– Да. А теперь давай сюда оружие.
Видимо, рыться в моей голове Аспиду никогда не надоест.
Глава 20
Per dolorem ad veniam tendimus[37]
Свет масляной лампы замелькал на стенах, покрытых испещренным трещинами и осыпающимися осколками кафелем. Знакомые ведра с водой отсутствовали, грубо написанная записка слетела с дверцы. Я поставил лампу на раковину, в которую тут же уперся руками, и уставился на свое отражение в изъеденном по краям ржавыми пятнами зеркале.
Чуть больше месяца назад я стоял на этот самом месте и умирал от ужаса, происходящего вокруг. Сейчас я смотрел в голубые глаза, но больше не видел в них того света, что был раньше. Мой взгляд напоминал льдины из глубин океана – такие же обжигающе холодные, недружелюбные к тем, кто попытается их коснуться. Мне хотелось выскрести из себя остатки человечности, чтобы почувствовать знакомое тепло между ребер, когда я пугался или паниковал, но внутри было глухо. Как будто все эмоции и чувства выключили и оставили пустую, выхоложенную морозным ветром болванку.
Я больше не мог считать себя человеком.
За стеной лежал мертвый, изувеченный человек, с которым еще недавно мы бок о бок обсуждали предстоящие планы. Теперь