Душа человека. Том 1 - Анхель Блэк

Три вопроса, от которых, пожалуй, зависела моя жизнь, прозвучали жестко, отточенно, будто мужчина задавал их не первый раз. Из-за темноты я так и не мог разглядеть его внешность.

– Они… Я… Я возвращался домой. Ходил за продуктами, потому что… – Слова путались и никак не желали связываться в предложения. – Они убили мою семью, и я… убежал.

– На какой улице ты жил?

– Старых Кипарисов.

– Аристократ? – В его словах не было злобы. Это немного обнадеживало.

– Д-да, – неуверенно ответил я, ожидая выстрела, но его не последовало.

– Выходи на улицу. Шевелись.

Он ткнул револьвером в сторону двери, и я снова увидел отблеск стали. Повернувшись, я поднялся на пару ступеней, открыл решетку и выбрался наружу. Следом за мной вышел незнакомец, и я наконец смог его рассмотреть. Высокий мужчина в удлиненной темно-синей рабочей куртке с меховым воротником. На его голове была простая черная вязаная шапка с отворотом, а половину лица скрывал намотанный до самых глаз шарф. Типичный житель квартала Рабочих, как-то оказавшийся в Верхнем Городе. Дуло револьвера все еще было направлено на меня, и я ждал приговора.

– Есть куда пойти? – спросил он.

– Не уверен.

– Родственники есть?

– Нет. – Я мотнул головой, глядя в жесткие глаза мужчины. Из-за шарфа я не мог видеть эмоций на его лице.

Мне показалось, что он ухмыльнулся, потому что его голова немного наклонилась в сторону.

– Надо думать, новую власть ты не одобряешь?

Перед глазами вспыхнула картина изуродованной головы Габриэллы, из которой текла кровь. Кулаки сжались сами собой. Я стиснул челюсти и подумал, мужчина слышал, как скрипнули зубы.

– Нет, – процедил я через силу, чтобы не сорваться от бессильной ярости.

Я буравил взглядом незнакомца, ожидая, когда он все-таки застрелит меня. Но он опустил револьвер, а другой рукой стянул шарф, и я увидел лицо мужчины средних лет, заросшее темной щетиной. Только сейчас стало заметно, какого чистого, светлого голубого оттенка его глаза, обрамленные густыми темными ресницами. Они напоминали две льдинки, плавающие в морской воде. Небольшая горбинка на его носу была явно неестественного происхождения, но ни она, ни рабочая одежда не смогли отогнать от меня ощущение, что лицо незнакомца слишком благородно.

– Что ж, тогда, возможно, у нас много общего. – Он перебросил револьвер в левую руку, а правую протянул для рукопожатия.

Я, конечно, оторопел, но ответил ему. Если мои руки и тряслись, как ветки осины в ветреный день, то он ничего не сказал.

– Стюарт Келли.

– Перегрин Уайтстар, – ответил я. – Просто Перри.

– Что ж, Перри… Если хочешь что-то со всем этим сделать, – Стюарт развел руки в стороны, показывая на окружающую действительность, – то у нас найдется для тебя работа.

– У нас? – уточнил я.

– Если ты согласен, то я расскажу и покажу.

Я почти не раздумывал. Разве у меня был какой-то выбор? Идти было некуда, и я жаждал мести за семью больше, чем чего-либо на этом свете. Только без денег и крыши над головой, что я мог сделать? У меня была лишь моя теперь уже жалкая жизнь и душа, но кому они были нужны?

– Я согласен.

– Отлично, парень, – дружелюбно улыбнулся Стюарт. – Тогда давай заберем сумки из подвала, и я тебе все покажу.

Transitus ad alteram vitam[8]

На Теолу опустилась ночь. Опасная, холодная, злая, она не давала укрыться тем, кто хотел спрятаться, не помогала тем, кто бежал от новой действительности, не позволяла почувствовать себя в безопасности. Ночь помогала Карателям и тем, кого изменила черная энергия. Не зря же заговорщики напали на Императорский дворец ночью. Не потому, что в это время все спят, а потому, что тьма порождает тьму и насыщает ее силой.

Улицы кварталов Верхнего Города, где раньше беззаботно жили богатые граждане и аристократы, молчали, погребенные под серым снегом. Фонари горели не везде. Желтыми квадратами на фасадах домов светились окна, показывая, что там кто-то еще жил и ждал.

По широкой улице мы шли недолго, боясь натолкнуться на патруль. По расчетам Стюарта, они должны были обходить квартал с другой стороны, но мы оба были согласны в одном: рисковать не стоило.

Я нес тяжелую сумку, полную еды и нужных мелочей. Со слов моего нового знакомого, в том подвале находился склад продуктовой лавки, которая закрылась около недели назад. Я пытался расспросить о том, куда мы идем и кто те люди, про которых он рассказывал, но мужчина попросил проявить терпение, и остальную часть пути мы молчали.

После пережитого адреналин все еще бурлил в крови, постепенно остывая. Мне казалось, что я иду во сне. Заблудился и не могу проснуться. Реальность пока не обрушилась на мою голову, поэтому я шел рядом со Стюартом Келли и нес часть его добычи.

Несколько раз мы останавливались и пережидали, пока стражи пройдут улицу. Мы слышали, как они говорили о том, что замерзли, что хотят вернуться в казармы и пожрать, – о совершенно обыденных вещах, будто ничего в мире не случилось, а это их типичная рабочая смена.

Я посмотрел на Стюарта, пытаясь понять, что он об этом думает. Под шарфом, которым он снова прикрылся, невозможно было различить эмоций, только голубые глаза оставались хмурыми и серьезными.

– Пошли, – сказал он, выждав удобный момент, и мы двинулись дальше.

Признаться, я был уверен, что мы пойдем в кварталы Нижнего Города, где жили преимущественно рабочие, но все дальше и дальше продвигались в район Аристократов, пока не вышли к Искристому парку. Несмотря на то что он располагался на границе Золотого и Императорского районов, место пользовалось дурной репутацией. В самой глубине парка стояла заброшенная школа фехтования, которую закрыли после нескольких случаев самоубийств учеников. Позже ее перенесли на территорию Теольского университета науки и Гармонии, где я, собственно, тоже учился и даже посещал эту школу до недавних событий.

Через несколько лет после самоубийств газеты снова приковали внимание к Искристому парку. Городские власти вложили очень много денег, разбив тут красивый сад и оранжерею, создали удивительный живой лабиринт и построили поражающие своей архитектурой беседки, фонтаны и зоны отдыха. Однако красота парка привлекла не только богатых жителей двух районов. В лабиринтах легко было спрятаться и быстро скрыться, поэтому все чаще в газетах появлялись статьи об ограблениях. Преступники без труда заставали врасплох своих жертв, привыкших к безопасности привилегированных районов. Они отбирали драгоценности, деньги и исчезали.

Охрану парка усилили, но это мало помогло. Воры и преступники знали, как обойти