Борис Стругацкий - OFF-LINE интервью с Борисом Стругацким

Валерий <[email protected]> Рязань, Россия - 06/17/11 18:20:02 MSK

Никакие «коммерческие соображения» роли здесь не играли. А жаль! Надо, надо было бы содрать с издателей хоть малую толику матблаг детишкам на молочишко. Да вот как-то рука не поднялась... Сама затея показалась мне интересной: мир придуман, мир в значительной степени создан, мир даже уже отчасти заселен... Вопрос: можно это обстоятельство использовать творчески? Обогатить мир? Повернуть его неожиданной стороной? Населить совсем новыми людьми? К сожалению, ничего подобного у авторов проекта пока не получилось. Что ж, литературе спешить некуда, – у нее впереди вечность. :))

Здравствуйте, Борис Натанович. Как Вы считаете, в связи с последними событиями в Японии (взрывы на АЭС и распространение радиации) может ли воплотиться в жизнь «Пикник на обочине» и постапокалиптические книги других авторов?

Анастасия <[email protected]> Россия - 06/17/11 18:20:19 MSK

Конечно, может. Литература Апокалипсиса не вчера возникла и не завтра прекратит существование свое. Страх Завтрашнего Дня – явление древнее и с японскими событиями и прочими чернобылями связано с незапамятных времен (страшились мировой пандемии, страшились Четвертого ледникового, вторжения кометы страшились). Тут надежда только на то, что чем тотальнее катастрофа, тем менее она вероятна. Иначе бы и нас на Земле не было бы.

Уважаемый Борис Натанович! После довольно долгого перерыва решил в очередной раз перечитать Ваши произведения, но в этот раз не в «хронологическом» порядке (в кавычках потому, что моя хронология следует за Белым собранием сочинений), а по зову сердца. И вот, перечитывая «Улитку на склоне», никак не мог отвязаться от аналогии между Управлением Леса и Градом Обреченным. Есть ли действительно (или была ли) между ними какая-то связь?

Vitaly Neustroev <[email protected]> Oulu/Galway, Finland/Ireland - 06/17/11 18:20:49 MSK

Это не задумывалось авторами, но это получилось само собой, ибо в обоих случаях описываются глубоко бюрократизированные социальные структуры, а они все похожи друг на друга, как два чиновника при исполнении.

Добрый день, Борис Натанович! Не могли бы Вы рассказать немного о своей жизни (если можно так выразиться) и обучении на математико-механическом факультете Ленинградского Университета? Очень интересно это знать, так как ныне обучаюсь на этом факультете, а в скором времени уже и заканчиваю.

Егор Степанов <[email protected]> Санкт-Петербург, Россия - 06/17/11 18:21:04 MSK

Недавно меня попросили рассказать о матмехе энтузиасты, готовящие некий юбилейный (?) выпуск к какому-то летию факультета. Ниже я привожу отрывок из этого моего маленького мемуара. – Это, безусловно, было самое счастливое время моей жизни. «От сессии до сессии живут студенты весело, а сессия всего два раза в год». Впрочем, и с сессиями жить можно было бы недурно, если бы не установленный у нас в семье (мамой – учительницей) порядок: сдавать ВСЕ экзамены надлежало только на пятерки. Это накладывало определенные обязательства. Это делало сессии особенно мрачным временем года. Это положительно мешало беззаботно радостному течению жизни. Более того, как я теперь ясно понимаю, это напрочь лишало стимула ИЗУЧАТЬ. Торжествовал совсем другой стимул – СДАТЬ («свалить», «спихнуть», «отстреляться»). Впрочем, дело молодое, приспосабливались и к этому, ведь в остальном жизнь была прекрасна! Преподаватели проходили чередой – вполне человекообразные, непонятности попадались не часто, регулярные винегретники с пением светловского гимна «Полночь странствует над Союзом...» и прочих «крамбамбулей» были восхитительны, девчонки наши весьма милы («племя младое, незнакомое» – ведь все мы кончали МУЖСКИЕ школы!), ребята умны и симпатичны. Отделение астрономии наше было не похоже на все прочие группы (механиков и математиков). Во-первых, нас было мало: 12-15 человек, не больше. Во-вторых, женский контингент катастрофически преобладал – 12:3, или около того. И в-третьих, факультетское начальство, видимо, не очень хорошо представляло, как нас, астрономов, следует учить. Лекции по физике и, разумеется, по ОМЛ (Основам Марксизма-Ленинизма) мы слушали вместе со всеми. Но математику, скажем, преподавали у нас в несколько упрощенном виде. Ни Смирнов, ни Фихтенгольц нам лекции не читали. Из крупных математиков читал у нас (высшую алгебру) только Дмитрий Константинович Фаддеев, и это было НЕЧТО! Высшая алгебра вообще не самый увлекательный предмет на свете, а тут еще вдобавок расписание в деканате составили так, что фаддеевская пара оказалась у нас сразу за физкультурой, так что профессор имел сомнительное удовольствие наблюдать перед собою дюжину совершенно тупых на вид личностей, с трудом удерживающих себя в состоянии бодрствования и совершенно не способных удерживать зевотные спазмы. Читал Фаддеев блестяще, но безнадежно унылое это зрелище приводило его в состояние неистовства: он повышал голос; он принимался по-тигриному метаться вдоль доски; и наконец, ястребом вдруг взлетал на высокий (минимум метр-пятьдесят) подоконник и продолжал излагать свой предмет оттуда, – к вящему восторгу аудитории, которую все эти подвиги пробуждали наконец, хотя бы отчасти... Матанализ читал нам Владимир Иванович Крылов, мягкий, тихий, дьявольски интеллигентный. Во время лекции он курил и окурки аккуратно складывал в желобок для мела внизу доски, так что мы имели удовольствие внимательно следить, возьмет он в следующий раз из желобка мелок или, все-таки, окурок. Частенько он брал окурок, в чем и приносил нам, оглоедам, свои извинения. А когда ошибался в выкладках, сконфуженно говорил: «Нет. Это я написал пустяк...» Обожаемый мною Кирилл Федорович Огородников (крупнейший наш специалист по звездной динамике) в аналогичных случаях (запутавшись в выводимой формуле) имел обыкновение тянуть: «Откуда ясно... откуда ясно... откуда ясно, что ничего не ясно. Дома разберитесь, где тут напутано». Ну почему все это так нам нравилось? Вроде бы не самые глупые и не совсем уж дурно воспитанные, почему мы так наслаждались ошибками, оговорками и промахами своих в общем любимых профессоров? Наверное, потому, что они были боги, а мы – простые смертные, и нет для простого смертного удовольствия большего, нежели подловить своего бога на ошибке: ведь это миг равенства, такой редкий и такой сладостный.

Здравствуйте, уважаемый Борис Натанович. Благодарю Вас за Ваши прекрасные книги! И хочу задать Вам такой вопрос, знакомы ли Вы лично с Игорем Губерманом? И скажите Ваше отношение к его творчеству.