Человек со звезды - Настя О
Видимо, на пришельцев распространялось то же правило, что и на земных мужчин. В том смысле, что после хорошего перекуса на них снисходило вдохновение. Ненормальный нудист исследовал весь дом и оббежал территорию снаружи по периметру. Вернулся неимоверно грязным, как будто окопы против неприятеля рыл, и… принялся пытливо смотреть на меня в ожидании дальнейших действий. Не дождавшись реакции, схватил за руку и потащил в ванную:
— Нина!
— Что? — чуть ли не с приклеенной улыбкой ответила я.
Мне услужливо указали на душ. Я не менее услужливо повелела некоторым мыться в одиночестве.
— Нина, вместе, — не повелся на развод здоровущий детина.
— Даже так? — восхитилась я чужой предприимчивости.
Зря он так рано обрадовался легкой победе. Больше я не собиралась становиться мишенью для опытов. Пока кое — кто бодренько стаскивал с себя грязную одежду, которую я сразу же определяла в корзину для белья, и мелькал подтянутыми половинками мышц, я размышляла о том, дать ли волю своей фантазии или оставить решение проблем на тот момент, когда с Рейна снимут всяческие запреты. Пришелец сплоховал, так что я решила расслабиться по полной. Впрочем, в ту минуту я готова была даже сказать первому самые опасные слова в отношении Рейна.
«Под мою ответственность».
Рейну надоело плескаться в одиночестве. Намылившись и позволив пене живописно стекать по красивому телу, он приоткрыл душевую кабинку и посмотрел на меня с нетерпением.
— Нина!
Ну, каков же паршивец, улыбаясь гаду, подумала я. И стала медленно разоблачаться, не забывая скользить ленивым взглядом по обнаженному инопланетянину. Я знала, ему подобное отношение по душе, и ярким тому подтверждением стала уже почти горячо любимая стойкая реакция.
Я тихо радовалась: это было именно то, что мне нужно. Сбросив даже белье, грациозной походкой отправилась к кабинке. А потом присоединилась к тяжело дышащему Рейну.
— Спинку… потрешь? — наивно хлопая глазками, я взяла в руки мыло и повернулась к пришельцу лопатками.
Меня поняли с первого раза! Руки Рейна скользнули по бокам, чтобы сомкнуться на животе и забрать брусочек для мытья, затем раздался чавкающий звук, и широкие ладони легли на плечи.
Очень глупый ход! Решившей повеселиться Нине только этого и требовалось.
Будто под давлением мужских пальцев, я прогнула спину, упираясь руками в стену кабинки. В таком положении в опасной близости от Рейна оказалась одна очень интересная часть моего тела, и судорожный вздох пришельца явился настоящей усладой для ушей.
Собиралась ли я прекращать? Ну, уж нет!
Кошка доигралась, сейчас ей отольются мышкины слезки.
Отпустив к чертям стеснительность, я стонала каждый раз, когда рука Рейна, будто невзначай, съезжала с моих ребер и оказывалась в неположенном месте. Выходило замечательно, особенно если учитывать факт, что я слетела с тормозов еще до того, как зайти в кабину. Рейн же пока пытался соблюдать свой кодекс чести.
Но я была бы не я, если б своего не добилась.
Когда он закончил со спиной, я прижалась к нему, хватая ладони и заставляя их лечь на грудь:
— Спереди… тоже. Ты просто прирожденный банный жрец.
Надо было добавить, что в эту баню я бы его с удовольствием еще и отправила, но я так разомлела под уверенными поглаживаниями, что стало не до разговоров. Ну а когда Рейн намылил мне живот, я довольно улыбнулась, показывая ему, что… нет, не до всего добрались его ловкие пальцы. Избавила их от мыла, потянула за собой, одновременно наклоняясь вперед еще больше и опираясь в стену уже одной рукой. Другой… я показывала Рейну, как нужно мыть правильно.
На плече сомкнулись его зубы. Я не позволила прекращать «отмыть» грязь, пока перед глазами не стало двоиться.
— А теперь давай — ка помоем нашего поросеночка, — сыто ухмыльнувшись, повернулась я к Рейну, с удовольствием наблюдая за окончательно затуманенным взглядом.
Быстро намылила его, не забывая ни о чем, затем сменила режим, заставив воду стекать на нас сверху, и принялась смывать. Добавила к рукам губы. Нудист выпустил воздух сквозь крепко сжатые зубы.
— Нина… — прохрипел он. — Нельзя…
— Да неужели? — я порхала пальцами по широкой груди, плечам, плоскому животу, пока не добралась до самого интересного места. Наивный пришелец не подозревал, что я собираюсь делать.
— Нина! — спустя несколько мгновений прорычал он, поняв, что дело пахнет керосином, подхватывая меня за подмышки и резко дергая вверх. Я широко улыбнулась, облизывая губы:
— Ну и каково тебе — издеваться надо мной? Нельзя, Рейник? Точно нельзя? А мне, знаешь ли, даже понравилось. Заводит не по-детски!
— Ни-и-и-на… — простонал он.
Я мысленно отпраздновала победу.
Прижался всем телом, умудряясь одновременно закрыть вентиль душа, подсадил меня на руки, заставляя искать на нем точку опоры. Боже, никогда в жизни не целовалась с мужчиной настолько страстно! Ему хватало одной руки, чтобы держать меня на весу, вторая побывала абсолютно везде, и на каждое ее движение я реагировала довольным вскриком.
— Нельзя? — шептала я, как заведенная.
— Нельзя… — вторил мне Рейн, сходя с ума еще сильнее.
— Чувствуешь теперь, каково это — играть со мной, когда есть стоп — кран, и самому попасться в ловушку, когда у меня от тебя окончательно снесло крышу? — горячо прошептала я, выгибаясь от того, что творили его пальцы.
— Нина… — только и ответил он, а затем принялся вытаскивать нас из душа. К тому моменту, когда мы добрались до постели в его комнате, я точно испытала несколько оргазмов.
Ослабив захват ног, я спустилась с Рейника, беспомощно хватавшего ртом воздух, отыскала глазами подходящую тряпку, на проверку оказавшуюся запасным полотенцем, а затем толкнула несчастного спиной на кровать.
— Только попробуй двинуться, — пригрозила я, — что — нибудь откушу и оставлю инвалидом.
Покорность блестела в его взгляде недолго. Стоило мне продолжить начатое в душе, как пришелец откинул назад голову и утробно зарычал. Мне нравилось ощущение пусть небольшой, но все — таки власти над ним, но и оставлять мужчину неудовлетворенным я не собиралась.
— Нина! — выкрикнул он, не выдержав моих действий.
— Ну вот, а ты переживал, — довольно облизнувшись, снова поднялась я над Рейном.
Никогда не забуду этот ошалелый взгляд. Словно он открыл во мне другого человека и одновременно стал бояться еще больше. Потом поступил совершенно по — рейновски: схватил лапищей, швырнул на себя, зацеловал до потери сознания и шепнул устало:
— Нина, спать. Свет…
Не знаю, тот ли свет мы