Человек со звезды - Настя О

Утро началось странно! Оно пробилось к слуху звенящей на кухне посудой и включило обоняние запахом свежих блинчиков. Поначалу не веря, что это происходит на самом деле, я перевернулась на другой бок и продолжила сладко сопеть, но не тут — то было! Следом раздались натуральнее чертыхания, и я подскочила, как ужаленная. Ругался — то вполне известный субъект!

Кое — как приведя в порядок не расчесанные после бурного вечера волосы, я влетела в свою комнату, молниеносно отыскала белье, штаны и футболку и босиком бросилась вниз. Зрелище, которое предстало перед глазами, заставило меня застыть на месте и забыть, как дышать. Просто спугнуть не хотела. Посчитала кощунством.

Пришелец жарил оладьи.

ПРИШЕЛЕЦ. ЖАРИЛ. ОЛАДЬИ.

Мне кажется, или вчера за лошадиным ржанием я пропустила просмотр некоторым субъектом передачи «Едим дома»?

Запах стоял умопомрачительный. У меня потекли слюнки. Что за идеальный экспонат мужчины такой? Он реально с первого раза одолел рецепт оладий?

Я затаилась у входа, терпеливо ожидая, когда Рейн выключит газовую горелку. Просто во мне одновременно боролись два голода. Первый был следствием естественной утренней пустоты в желудке. Второй… ему виной была моя вечерняя разнузданность. Но, честное слово, видя мужчину в пижамных штанах и фартуке, я не могла думать ни о чем другом, кроме как отдаться ему еще раз, особенно после такого сложного для новичка рецепта.

Почувствовав мое присутствие, величайший из голых королей обернулся. Улыбка осветила красивое лицо.

— Нина. Завтрак. Сам!

И с такой гордостью прозвучало это «сам», что внутри все перевернулось, и, подойдя к Рейну, я закинула руки ему на шею и поцеловала. Разве могло на этом закончиться? Да ни за что на свете! Учитывая вчерашнюю почти близость, мы уже знали, на что способен каждый. Меня подхватили под ягодицы, я с удовольствием ухватилась бедрами за талию Рейна. Поцелуй захватил своей упоительностью.

Когда мы оторвались друг от друга, чтобы отдышаться, глаза Рейна были затуманены. Он вообще смотрел на меня с немым обожанием.

— Парень, да ты втюхался, — решила я, улыбаясь и понимая, что совсем не против подобного развития событий.

Мне ответили коварной улыбкой:

— Нина, нельзя.

— А вечером тоже будет нельзя? — не менее коварно подколола его я.

— Нина, дистанция, — он пытался изобразить угрозу в голосе. Ну да. А руки при этом шарили по моему телу.

— Да как скажешь, — согласилась я, а сама опустила губы на его сверху, начиная еще один умопомрачительный поцелуй.

И вот вроде бы все признаки налицо. И Рейник точно от меня теряет голову. Но все — таки отстранил, аккуратно спустил на пол и серьезно произнес:

— Нина, завтрак. Первый. Ученые.

Ух, сколько новостей я сегодня первому сообщу! Ух, какой у нас прогресс! Усмехнувшись, я кивнула и села за стол. Пусть нужной разрядки я вчера не получила, Рейн успел стать мне ближе. Жизнь определенно налаживалась.

Хотелось хулиганства. Детского озорства. Душа пела на всех возможных языках. Я даже пританцовывала вилкой, насаживая на зубчики аккуратно отрезанные кусочки оладий.

— Нина, — Рейн покачал головой, удостаивая меня укоризненным взглядом.

— Что — о–о? — нарочно растягивая слова, невинно похлопала я глазками.

— Играть. Вечером. Утром. Первый, — подумав, ответил пришелец.

— Обещаешь? — поиграла я бровями, прекрасно зная, что этим обеспечу нам очередную веселую ночь.

Зелено — голубые глаза на миг прикрылись, но я успела заметить в них блеснувший огонек страсти. Хмыкнув, продолжила свое занятие, но не выдержала и спросила:

— Как много слов ты уже успел выучить?

У Рейна был такой вид, будто его застукали за воровством сметаны у кота.

— Все. Несколько. Языков.

У меня вытянулось лицо.

— И молчал?!

— Трудно. Привыкнуть. Речевой. Аппарат. Сложный.

— Ты привык говорить по — другому?

— Мы. Поем.

— Я слышала в первую ночь, как ты пел.

— Это… другое, — ушел от ответа пришелец. — Неопасно. Мой. Народ. Не. Использует. Языка.

— Да, без языка у нас тут вряд ли что — нибудь получится, — закивала я, широко улыбаясь.

Укоризна так и светилась во взгляде напротив.

— Нина. Смущаешь. Жутко.

— Ты сам выбрал меня, — пожала я плечами. — На той площади с фонтаном была уйма народа, бери — не хочу. А тебе зачем — то понадобилась я.

— Ты. Другая.

— Да неужели? — я не поверила этим словам. — Что же ты увидел во мне такого?

— Ты. Как. Эмоция. Поглощена. Ими. Отдаешь. Им. Себя. Пожалела. От. Чистого. Сердца. Не. Заинтересовалась. Оболочкой. Предложила. Помощь.

— Если ты не успел заметить, то мы тут с тобой, оставшись наедине, только и занимаемся, что интересом оболочек, — напомнила я. — А днем так и вообще чуть один из древнейших способов зарождения жизни не попробовали.

— Ты. Как. Свет. Тяжело. Оторваться.

— И поэтому «нельзя»? — передразнила его я.

— Позже. После. Экспериментов. Можно?

— О таком не спрашивают, — смутилась я.

— Я. Не. Хочу. Чтоб. Ты. Плакала. Снова, — Рейн встал из — за стола и опустился передо мной, кладя голову мне на колени и обнимая за талию. Огромный мужчина. Как медведь. И весь, кажется, мой. — Поэтому. После. Экспериментов. Спрошу. Снова.

Что было на это сказать? Нетипичная ситуация. Инопланетный рыцарь. Что и говорить, мама дорогая. Когда Рейн поднял голову, я все еще не могла мыслить нормально. С языка, как и всегда, сорвалось первое, что пришло на ум:

— Не ходи больше голый по дому. А то я на твое «нельзя» плюну с высокой колокольни. И будет «можно» гораздо раньше, чем ты думаешь. Я такая, я могу! — и внезапно умолкла. Рейн смотрел на меня с улыбкой. — Чушь несу, да? — расстроилась я.

— Мне. Хорошо. С. Тобой.

Конечно, я растаяла. А куда было деваться? Мой нудист еще и с поцелуями полез, а я, расчувствовавшись и потеряв контроль, потянулась к нему в ответ. Полуобъятие на стуле плавно перекочевало на пол, где я с удовольствием восседала на Рейне, принимая его ласки и поглаживания. Правда, задержаться в таком положении у нас вышло ненадолго.

— Что? — прекратила я поцелуй, когда Рейн напрягся.

— Машина. Первый. Пора, — он с сожалением посмотрел на меня, очертив контур лица кончиком пальца.

Я потянулась за этим движением, не собираясь скрывать, как нравятся мне обычные человеческие нежности. И все же проснувшийся скептицизм не дал удержать язык за зубами:

— И откуда ты всему этому научился?

— Смотрел. Фильмы. Пока. Ты. Спала.

— М — много? — не вовремя, пожалуй, я стала заикаться.

Рейн