Кольцо - Стивен Бакстер

Вы находитесь в нижней части конвективного слоя. Вам следовало ожидать чего-то подобного.

- Да? - прорычала она. - Ну, может быть, вам, черт возьми, следовало сказать мне - дааа!

И снова эта внезапная резкая остановка, за которой последовал сбивающий с толку подброс в воздух, как будто она была осенним листом на ветру.

Как змеи и чертовы лестницы, подумала она.

Вы проходите через пограничный слой между излучающей и промежуточной зонами, вот и все, - сказал Скоулз с нарочитым спокойствием. - Под вами плазма; над вами атомарный газ - вещество, достаточно холодное, чтобы электроны могли прилипать к ядрам.

Фотоны, выходящие из термоядерного ядра, просто отскакивают от плазмы, но они отдают всю свою энергию атомарному газу. Это процесс, который питает промежуточную зону, Лизерль. Процесс, который приводит в действие источники этой зоны, большие, чем миры. Так что вы не должны удивляться, если столкнетесь с небольшой турбулентностью. На самом деле, здесь нас всех интересует тот факт, что пограничный слой кажется таким тонким...

Мы все еще следим за вами, Лизерль; вам не следует бояться. Вы уже преодолели турбулентность, не так ли? Вы должны снова свободно падать.

- Да. Да, падаю. Значит, теперь я в море?

Море?

- Плазменное море. Радиационная зона.

Да.

- Но...

Внезапно, почти без предупреждения, знакомый небесный пейзаж с конвекционными камерами и трубками потока затуманился у нее перед глазами, побелел. Над ней, перед ней, под ней была белизна; она словно висела внутри какой-то огромной, леденящей душу яичной скорлупы.

Но что? Что это, Лизерль? Что не так?

Впервые она почувствовала, как ее охватывает настоящая паника.

- Я ничего не вижу, Киван. Марк, поднимаясь в ярко освещенном воздухе, посмотрел вниз. Теперь он приближался к верхней части погрузочного отсека. Далеко внизу под ним был стеклянный пол, а за ним призрачными очертаниями виднелись хребет и секция привода; люди и роботы пересекали отсек, перетаскивая свои грузы.

Марк попытался проанализировать свои собственные впечатления по мере того, как они нарастали. На мгновение он поборол иррациональный приступ головокружения: ощущение - несмотря на то, что его глаза свидетельствовали о том, что он находится в невесомости, - что если он упадет с этого скутера, то упадет на тот стеклянный пол, далеко внизу. Он сосредоточился на окружающей среде, на толстом слое теплого, яркого воздуха вокруг него. Но из-за этого очертания хребта и двигателя - грубых конечностей корабля - казались нереальными, как будто пустота космоса за хрупкими стенами купола была иллюзией.

Марку стало не по себе. Корабль был таким огромным, таким сложным - таким убедительным. Через несколько десятилетий было бы ужасно легко поверить, что этот корабль - целый мир, забыть, что за его стенами есть что-то реальное или значительное.

Теперь они приближались к крыше отсека: ремонтной переборке. Марк поравнялся с Гарри Уваровым, и они уставились на инженерный слой шириной в милю над ними. Переборка представляла собой переплетение труб, воздуховодов и кабелей, перевернутый промышленный ландшафт. Марк вообразил даже корни деревьев. Повсюду сновали люди и роботы, работая быстро и, по-видимому, эффективно; даже когда Марк наблюдал, сложная поверхность переборки, казалось, эволюционировала, воздуховоды и трубки расползались по поверхности, как живые существа. Это было немного похоже на наблюдение за тем, как жизнь распространяется по какому-то лесу из металла и пластика.

- Удивительно, насколько все это примитивно, - сказал Марк Уварову. - Кабели и воздуховоды - это похоже на какую-то скульптуру из музея промышленной археологии.

Уваров интеллигентно махнул рукой в сторону труб над ним. - Мы несем людей - едва эволюционировавшие, неопрятные мешки с водой и ветром - к звездам. Мы пещерные люди внутри космического корабля. Вот почему внутренняя поверхность этой переборки кажется вам такой грубой, Марк; это просто отражение грубости нашего собственного человеческого замысла. Мы летаем к звездам. У нас даже есть наноботы, которые перестроят нас, когда мы состаримся. Но мы остаемся примитивами; и когда путешествуем, нам нужны огромные коробки с трубами и воздуховодами, чтобы переносить наше дыхание, мочу и дерьмо. - Он ухмыльнулся. - Марк, моя страсть, моя карьера - это улучшение основных человеческих качеств. Вы представляете, что ксили таскают с собой весь этот мусор?

Они прошли через порты доступа в переборке технического обслуживания и поднялись в жилые отсеки.

В жилом куполе глубиной в милю было пятнадцать пригодных для жилья палуб, каждая примерно в сотне ярдов друг от друга. Некоторые из основных уровней были разделены, так что внутренняя часть жилой зоны представляла собой сложный лабиринт камер всех размеров. Шахты лифтов и переходы пронизывали палубы. Шахты уже использовались в качестве каналов доступа в условиях невесомости; их оставят незавершенными, без оборудования, почти до приближения отправления.

Теперь маленькая группа вошла в одну шахту и начала медленно подниматься мимо прорезанных палуб.

Многие помещения все еще были недостроены, и в некоторых из них опробовалась последовательность виртуальных проектов; Марк смотрел на бурю парков, библиотек, жилых помещений, театров, мастерских, проносящуюся по помещениям.

Уваров сказал: - Как очаровательно. Как похоже на Землю. Конечно, больше уступок примитивному в нас.

Марк нахмурился. - Примитивно это или нет, Уваров, но мы должны в какой-то мере учитывать потребности человека при проектировании подобной среды. Как вам должно быть известно, помещения были спроектированы в человеческом масштабе; важно, чтобы люди не чувствовали себя карликами из-за масштаба окружающих их артефактов - или, с другой стороны, стесненными стенами корабля. Ведь некоторые помещения настолько велики, что обитатель мог бы вообще забыть, что он или она находится внутри корабля.

Уваров хмыкнул. - Действительно. Но разве это не лишнее доказательство того, что мы как биологический вид на самом деле еще не готовы к подобному полету? Было бы так легко погрузиться в чувственные впечатления "здесь и сейчас", которые гораздо более реальны, чем хрупкость корабля, пустота за тонкими стенами. Было бы заманчиво воспринимать этот корабль как мир сам по себе, неуязвимый фон,