Человек со звезды - Настя О

— В речке, конечно, — как будто это само собой разумелось, ответил нудист. — Она очень хотела передать тебе привет, но на даче тебя не оказалось. Абула грустит.

— И ты опять голым добирался до меня?

— Нет, Нина. Абула умеет телепортировать нашу расу. Не переживай, все в порядке, меня никто не видел.

— Зато твоих сородичей сейчас наверняка наблюдает весь мир.

— Нина, наша с тобой встреча была всего лишь первым контактом. Она прошла настолько хорошо, насколько мы и не могли надеяться. И теперь мы решили посмотреть на реакцию других народов. В твоей стране оказались очень сердечные и добрые люди.

— Ты стал здорово разговаривать, — я подняла голову, чтобы, наконец, взглянуть на Рейна, но предательские слезы выдали меня с потрохами. Большие шершавые ладони покинули поясницу, оказавшись на щеках и стирая мокрые дорожки.

— Прости меня. Я пытался хоть как — то искупить вину за свое исчезновение.

— Вину? — прислушалась я.

— Это все Абула. Она передала тебе избыток информации. В том числе — о том, что значит соединиться в симбиотическом кресле. Абуле стало скучно на Земле. Пока она заряжалась и пыталась найти меня, попытки заканчивались крахом. Затем я сам вышел с ней на связь, и когда она узнала о тебе, решила, что несправедливо было оставлять ее ради земной женщины.

— Вот ревнивица! — воскликнула я. — Я же видела, как тебя согнуло пополам! Я же так волновалась!

— Абула и это знала. Она сейчас контролирует твой эмоциональный фон, чтобы не вышли из — под контроля чувства. Она знает, что виновата. Но тогда она понадеялась, что ты поймешь, а главной задачей для нее было вернуть меня к остальным, чтобы меня не… отругали, — осторожно закончил Рейн.

— Я твою полумеханическую чушь разберу по винтикам, если ты сейчас же не расскажешь мне всего! — пообещала я с угрозой. Рейн устремил на меня недоуменный взгляд:

— В Абуле нет механики, Нина.

— Значит, на ленточки для сумок порежу, — нашлась я. — Рассказывай!

Пришелец повиновался:

— Нина, я у себя на Родине воспринимаюсь кем — то вроде блаженного. Личность творческая, рамками не ограниченная. И однажды я решил, что наблюдать издали за расами, о которых мы знаем, — это неинтересно и пресно. И я взял Абулу и сообщил ей координаты Земли. На Родине о моей выходке в курсе только несколько знакомых. И Абула решила, что остальные могут не понять. У нас своего рода кодекс об освоении космоса. Но и он меня не остановил. В тот момент, когда мы с тобой оказались вдвоем на кресле, — щеки Рейна чуть заметно покраснели, — Абула сняла блок на эмоции и полностью впитала все, что вышло вовне. А затем послала импульс на нашу планету. Навигаторы поняли, чей это корабль, и отправили ответный сигнал о возвращении. Абула просто сняла с себя ответственность за мое исчезновение.

— Не на ленты, — я стала еще злее, — в шрёдер закатаю. Не пожалею времени…

— Нина, я все уладил, — Рейн обхватил мое лицо ладонями. — И вернулся к тебе. Прости, что так долго это делал.

— Как ты меня нашел? — я снова начала скатываться в мелодраму. Но этот чертов пришелец только и делал, что улыбался, глядя на мои слезы!

— Абула везде тебя найдет. Только я больше не собираюсь тебя терять.

— Что это значит? — я тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли о семье и куче рейнят.

— Сначала мне нужно тебя обезвредить, — не дал прямого ответа Рейн.

— Что? — начала было возмущаться я.

Пришелец на удивление оказался глух к моим замечаниям. Его взгляд на миг остекленел, а потом мне стало все равно: знакомый жар в груди распространился на все тело.

— Прости, — еще раз покаялся Рейн, прижимая меня к себе. — Абула сказала, что ты за время моего отсутствия подошла к опасной черте в сдерживании эмоций.

— Плевала я на твою посудину! — простонала я, ослабляя захват Рейна. — Не медли больше!

Халатик оказался очень кстати. Я оказалась прижатой к стене и повисшей на Рейне. Рейн, закономерно, — именно там, где я ждала его больше всего. Все при деле, все на своих местах. Хорошо!

Я очнулась на полу в комнате, где работал телевизор. До спальни мы с Рейном так и не добрались, устроились на мягком ворсовом ковре персикового цвета. Я, конечно, облюбовала место сверху.

— Так о чем ты хотел поговорить? — лениво обводя пальчиком грудь Рейна, вспомнила я его последние слова.

— Нина, давай отправимся на мою Родину.

— Что?! — я даже подскочила на своем нудисте, чем тут же воспользовались: зажали стальной хваткой, снова притягивая к себе, и мне пришлось сдаться, выдавая в пространство протяжный стон. — Нечестно! — пожаловалась я, прекрасно понимая, что прием запрещенный.

Рейн поднялся так, чтобы его лицо стало на одном уровне с моим, и, положив ладони на мои ягодицы, с силой рванул меня на себя.

Пришлось прокусить его плечо от охватившего меня наслаждения.

— Соглашайся.

— А как же первый, Рейн?

— Я тоже для него первый. Ты видела сама, сколько появилось моих родичей. В твою страну прилетят еще. Я больше не нужен. Зато ты нужна мне. Везде, где бы я ни оказался. Везде, где бы ни решила оказаться ты.

— Умеешь же ты в любви признаваться, — подстраиваясь под рваный ритм, выдохнула я.

— Ты и есть любовь, Нина, — шепнул Рейн на грани понимания.

Конечно, потом я поборола лень и сделала Рейну нормальный ужин. И за столом, ковыряя вилкой в тарелке с макаронами по-флотски, все же сказала пришельцу правду:

— Ты простишь меня, если я не смогу ответить тем же?

Рейн ненадолго оторвался от своего занятия, сверкнув на меня глазами, потом все же приборы отложил.

— Я понимаю, что свалился как снег на голову. Я понимаю, что ты совсем не обязана меня любить…

На этих словах, испугавшись, что Рейна понесет не в ту степь, я аккуратно пересела к нему на колени. Вообще явление пришельца в моей не слишком большой квартире, а тем более на кухне… это было неожиданным опытом, в общем.

— Ты не так меня понял. Я испытываю к тебе чувства. Они достаточно глубокие. Но перед твоим исчезновением мы успели пообщаться всего неделю. И, хоть ты тресни, наше общение было не так чтобы духовным.

— Я понимаю, — кивнул Рейн, не отрывая от меня взгляда.

Я не выдержала напряжения, положила голову ему на плечо.

— Но еще я чувствовала то, что испытываешь ко мне ты. И я знаю, что это искренне и идет от сердца. И я действительно хочу попробовать, вдруг у нас что — нибудь получится, Рейн. Просто боюсь обжечься и