Последняя станция — море - Алисия Роуден
Дед ещё с вечера сказал, что собирается на прогулку.
Никто не закрыл шторы.
Вера села на кровати и посмотрела на часы.
06:14.
Она вспомнила дату на билете — четырнадцатое октября, двадцать три сорок. Номер 000014. Время, когда поезд должен был отправиться, а она ещё не знала, что уже стоит на пороге совершенно другой жизни.
Вера встала и пошла на кухню.
На столе лежала записка мамы. Рядом — ключи от квартиры и маленькая бумажка с адресом магазина, где продавали хороший хлеб. Ничего особенного.
Вера налила воды в чайник, включила его и прислонилась к подоконнику.
Внизу дворник убирал мокрые листья. Во дворе стояла машина, на которой кто-то оставил записку под стеклом. На соседнем балконе мужчина в домашней одежде пытался починить карниз. Обычное утро.
Она достала из ящика банку с серым песком.
Последние недели банка стояла на полке в гостиной. Вера несколько раз порывалась убрать её подальше, чтобы не видеть каждый день, но каждый раз возвращала на место. Теперь она поставила банку на стол и сняла крышку.
Песок лежал ровно. Две ракушки прижались к стеклу. Белый обломок остался у самого дна.
Вера поднесла банку к свету.
— Ну что, — сказала она тихо. — Мы вернулись.
Ответа не было.
Она и не ждала.
— Я не знаю, зачем ты всё это принёс, папа. Не знаю, что ты хотел сохранить. Может быть, ты просто не хотел, чтобы мы забыли, что море существует. Может быть, надеялся, что когда-нибудь мы туда попадём.
Она провела пальцем по холодному стеклу.
— Мы попадём. Не сегодня, наверное. Но попадём.
Чайник выключился.
Вера закрыла банку и убрала её в сумку.
Она не знала, зачем берёт её с собой. Просто не хотела оставлять дома в такой день.
В девять часов они встретились у подъезда. Костя пришёл последним, в тёмной куртке и с рюкзаком, который надел на одно плечо.
— Куда мы едем? — спросил он.
— К морю, — ответила Вера.
Он посмотрел на неё с удивлением.
— Сегодня?
— Сегодня.
— Но мы же были там.
— Мы были на смотровой площадке. Это не одно и то же.
Костя улыбнулся.
— Значит, ты всё-таки решила.
— Да.
Андрей проверил, взял ли документы. Анна положила в сумку термос и бутерброды. Дед вышел из подъезда последним, застёгивая пальто.
— Все готовы? — спросил он.
— Да, — ответила Вера.
Они поехали на вокзал.
Не на ту заброшенную станцию, откуда вернулись, а на обычный городской вокзал, с электронными табло, автоматами для продажи билетов и людьми, которые спешили по своим делам. Поезда прибывали и отправлялись, двери открывались и закрывались, сотрудники объявляли посадку.
Вера смотрела на всё это без прежнего напряжения.
Стук колёс больше не казался ей обещанием или угрозой. Он был просто звуком поезда.
Они купили билеты до прибрежного города. На этот раз — пять билетов. Вера проверила каждый, потом сложила их в карман куртки.
Костя заметил это и усмехнулся.
— На всякий случай?
— На всякий.
— Ты знаешь, что билеты электронные?
— Знаю.
— И всё равно проверила?
— Да.
— Ладно. Я ничего не говорил.
Вера толкнула его плечом.
Поезд отправился в 10:14.
Они сидели в одном купе. За окном проплывали промышленные районы, низкие леса, небольшие станции и дома с мокрыми крышами. Вера смотрела на отражение семьи в стекле. Иногда отражение расплывалось на поворотах, и лица на секунду становились неразличимыми, но она больше не пыталась найти в них скрытые знаки.
Андрей рассказывал деду о старой железнодорожной ветке, по которой когда-то ездил на работу. Анна перебирала фотографии в телефоне. Костя смотрел короткие видео, которые ему показала Вера, и время от времени задавал вопросы о вещах, казавшихся ему совершенно непонятными.
— Почему все снимают еду? — спросил он, показывая экран.
— Потому что хотят поделиться, — ответила Вера.
— А зачем?
— Чтобы другие увидели.
— Но они могут просто поесть.
— Могут.
Костя задумался.
— Странный мир.
— Очень.
Он снова посмотрел на экран.
— А можно снять море?
Вера улыбнулась.
— Можно.
— И не выкладывать?
— Конечно.
— Тогда зачем снимать?
Она посмотрела в окно.
— Чтобы потом вспомнить.
Костя медленно кивнул.
— Это я понимаю.
Поезд шёл на восток, и с каждым часом небо становилось светлее. Когда они прибыли в прибрежный город, дождь уже закончился. Воздух был холодным, пах мокрым камнем и солью. На вокзале висела старая карта побережья, где часть пляжей была отмечена красным, а рядом стояли предупреждения о запрете прохода.
Они не спешили.
Сначала пообедали в маленьком кафе возле станции. Потом дошли до остановки и сели в автобус, который шёл к старому посёлку у дамбы. Водитель узнал в них туристов и сказал, что в такую погоду на берегу делать нечего.
— Мы всё равно хотим посмотреть, — ответила Анна.
— Ну, дело ваше.
Он высадил их возле контрольного пункта, где они уже были. На этот раз им не пришлось просить разрешение на смотровую площадку: временные пропуска действовали до конца месяца.
Но Вера не собиралась оставаться там.
Она подошла к будке охраны и спросила, есть ли легальный доступ к участку берега, открытому для посещения.
Охранник проверил расписание.
— Есть старая прогулочная дорожка за северным молом. До самой воды не везде можно подойти, но там есть общественный участок. Сегодня открыт. Только осторожно: после дождя камни скользкие.
Вера поблагодарила его.
Они пошли по дорожке.
Сначала она шла вдоль дамбы, потом свернула за невысокую бетонную стену и увидела полосу земли, которая тянулась к воде. Здесь не было ни пляжа, ни кафе, ни красивых зонтов. Только камни, мокрый песок, несколько низких кустов и старые бетонные плиты, уходившие под воду.
Море было совсем рядом.
Они остановились.
Вера вдруг почувствовала себя так, словно снова стоит перед дверью, которую нельзя открыть, пока не поймёшь, чего на самом деле хочешь. Только теперь никакая табличка не подсказывала, куда идти.
Она посмотрела на отца.
— Пап, ты когда-нибудь думал, что увидишь его снова?
Андрей долго смотрел на воду.
— Да. Но не так.
— А как?
— Я думал, что если доберусь до моря, то смогу понять линию. Что там будет ответ. Что я смогу найти место, где всё началось, и исправить то, что сделал.
— И что теперь?
Он улыбнулся без веселья.
— Теперь я думаю,