Последняя станция — море - Алисия Роуден
— Всех?
— Тех, для кого возврат ещё возможен.
— А остальные?
Михаил Соколов провёл пальцем по третьему кругу.
— Останутся на линии.
Вера посмотрела на Андрея и Костю.
Она не могла согласиться на такой исход. Не после всего, что они пережили. Она не собиралась возвращаться одна, оставив отца и брата в месте, где они могли потерять себя окончательно.
— Тогда выбираем переход, — сказала она.
Дед покачал головой.
— Переход откроет следующий участок. Мы не знаем, куда он ведёт и что потребует от нас.
— Но если мы выберем ожидание, ничего не изменится.
— Иногда это тоже выбор.
Вера резко повернулась к нему.
— Ты двадцать лет ждал Михаила. Скажи честно, тебе помогло ожидание?
Михаил Соколов посмотрел на неё.
— Нет.
— Тогда почему ты предлагаешь нам то же самое?
— Я не предлагаю. Я объясняю, что каждый вариант имеет цену.
Он снял с пояса маленький ключ и вставил его в замок на основании семафора. Металл скрипнул. Под крышкой обнаружился ряд старых рычагов, каждый из которых был помечен цифрой.
Первый рычаг соответствовал сигналу «Возврат».
Второй — «Переход».
Третий — «Ожидание».
Но под ними была ещё одна надпись, почти полностью скрытая солью.
Вера наклонилась и очистила её ладонью.
ПЕРВЫЙ ВЫБОР НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОТМЕНЁН.
Она перечитала слова.
— Что это значит?
Михаил Соколов закрыл крышку.
— Когда линия только появилась, мы думали, что сможем управлять ею. Мы нашли механизм, изучили сигналы, составили схему. Но каждый раз, когда кто-то пытался изменить решение, система возвращала нас к исходному состоянию.
— То есть выбор нельзя отменить?
— Можно изменить его последствия. Но нельзя сделать так, чтобы его никогда не было.
Вера вспомнила девочку на чёрном поезде. Ту, которая выглядела как она в детстве и говорила, что Вера обещала не забывать её. Возможно, это была часть её собственной памяти, оставленная на линии. Возможно, та девочка и была первым выбором, о котором говорил дед.
Но если выбор уже сделан, значит, их путешествие не могло просто закончиться возвращением домой. Им предстояло понять, что именно они когда-то выбрали и почему.
— А что выбрал ты? — спросила она.
Михаил Соколов не ответил сразу.
— Я выбрал остаться.
— Ради Михаила Воронова?
— Сначала ради него. Потом ради Андрея. Потом ради вас.
— А теперь?
Дед посмотрел на море.
— Теперь я не уверен, что моё присутствие здесь кому-то помогает.
Вера почувствовала, как в груди шевельнулась жалость. Она привыкла думать о дедушке как о человеке, который исчез, оставив семью без ответов. Но сейчас перед ней стоял старик, который слишком долго пытался исправить одну ошибку и в итоге потерял годы собственной жизни.
Она не знала, можно ли его простить.
Но впервые ей захотелось не обвинять его, а понять.
— Если мы выберем переход, ты пойдёшь с нами? — спросила она.
Михаил Соколов кивнул.
— Да.
— Даже если это будет означать, что ты больше не сможешь вернуться на линию?
— Я уже достаточно долго здесь оставался.
Вера посмотрела на семафор.
— Тогда мы должны решить, куда идти дальше.
В этот момент море отступило.
Не как обычный отлив. Вода начала уходить быстро, обнажая каменистое дно и длинную полосу рельсов, уходящих в глубину. Волны откатывались от берега, словно кто-то вытягивал их невидимой рукой.
На несколько секунд Вера увидела то, что скрывалось под водой.
Старую железнодорожную станцию.
Платформы, лестницы, фонари, ржавые вагоны. Всё это находилось под морем, но выглядело так, будто люди покинули место всего несколько минут назад. На стенах сохранились указатели, на скамьях лежали забытые вещи, а в одном из окон горел свет.
Вера сделала шаг к краю.
— Там станция.
Андрей подошёл рядом.
— Я вижу.
— Она настоящая?
Он посмотрел на дно.
— Не знаю.
Костя указал на один из вагонов.
— Там кто-то есть.
В окне стоял человек.
Он был слишком далеко, чтобы разглядеть лицо, но держал в руках маленький фонарь с синим огнём.
Такой же, как у Веры.
Она достала свой фонарь. Пламя внутри стекла вспыхнуло ярче, и на корпусе проступила надпись:
ПЕРЕХОД ОТКРЫТ.
Вера посмотрела на отца.
— Мы должны спуститься.
— Нет, — сказал Андрей.
Она удивлённо повернулась к нему.
— Почему?
— Потому что вода вернётся.
Словно в ответ на его слова, вдали раздался низкий гул. По морскому дну прошла тень, и вода начала медленно возвращаться. Сначала она заполнила глубокие канавы между рельсами, потом окружила платформу, затем накрыла нижние ступени лестницы.
Человек в вагоне поднял фонарь.
Синий свет мигнул три раза.
Вера поняла, что это не приглашение. Это предупреждение.
— Он хочет, чтобы мы поторопились, — сказала она.
Михаил Соколов посмотрел на часы.
— У нас есть несколько минут.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что вода всегда возвращается в одно и то же время.
— Ты был там раньше?
Дед кивнул.
— Один раз.
— И что ты увидел?
Он долго молчал.
— Станцию, которой не должно существовать. И людей, которых я уже похоронил.
Вера почувствовала, как у неё похолодели руки.
— Кого?
Михаил Соколов посмотрел на неё.
— Твою бабушку. И Анну.
Вера замерла.
— Маму?
— Да.
Андрей шагнул вперёд.
— Ты видел её?
— Я видел женщину, похожую на неё. Но не знаю, была ли это она.
Вера сжала фонарь.
— И ты не пошёл за ней?
— Пошёл. Но когда я спустился на платформу, вода вернулась. Я едва успел выбраться. После этого я больше не пытался.
— Почему ты никому не сказал?
Михаил Соколов посмотрел на сына.
— Потому что не хотел, чтобы он сделал то же самое.
Андрей опустил глаза.
— А я всё равно пошёл бы.
— Знаю.
Они замолчали.
Вода продолжала подниматься. Теперь она покрывала нижнюю часть станции, скрывая рельсы и ступени. Человек с фонарём всё ещё стоял в окне, но его силуэт становился всё менее различимым.
Вера посмотрела на семафор.
Красный сигнал погас.
Синий загорелся ярче.
Нижний остался тёмным.
На металлической панели проступила новая надпись:
ПЕРЕХОД ДОСТУПЕН ДО ВОССТАНОВЛЕНИЯ ВОДЫ.
Вера поняла, что времени почти не осталось.
Она посмотрела на отца, брата и деда.
— Я выбираю переход.
Андрей не стал спорить. Он лишь протянул ей руку.
Костя взял её за другую.
Михаил Соколов открыл крышку механизма и положил ладонь на рычаг.
— Тогда