Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова
— Каким?
— Не все назовут себя.
— Значит, я не знаю носителей.
— Да.
Маска сжала правую руку.
— Они могут изменить запись, добавить ложь или передать британцам.
— Могут, — согласился Юсуф. — Это защита только от одного редактора.
Он положил конверт.
— Здесь копии документов о французском маршруте Реддла-старшего. Немагический архив получил их двадцать лет назад вместе с запросом британского поверенного.
— Почему не связали раньше?
— В них не было имени ребёнка. Вы публично назвали расхождение, и архивисты нашли папку.
— Я не передавал документы.
— Вы назвали их существование.
— Значит, сеть действует без меня.
— Да.
— Вы не сообщили владельцам архива о крестражах.
— Для подтверждения дат это не нужно.
Дневник написал:
Он сам определил достаточность раскрытия.
— Да, — сказал Юсуф. — Но я не получаю вашу душу, чашу или право на будущую Нагини.
— Получаете участие в расследовании убийств.
— Да.
— Можете отказаться.
— Могу.
— Почему не отказались?
Юсуф посмотрел на почерневшую руку.
— Потому что три мёртвых человека не могут прийти сюда и сказать, что документы существовали до их смерти.
Он указал на схему.
— Вы собираетесь использовать сеть против Кассиана?
— Да.
— Кто войдёт первым? Миртл?
— Возможно.
— Дневник?
— Уже внутри.
Не по добровольному договору.
— Верно, — сказал Юсуф.
У двери он остановился.
— В Карпаты нет безопасного маршрута. Но женщина из порта оставила знак.
— Какая?
— Высокая, тёмноволосая, левая рука в перчатке. Акцент Самия не узнала.
Юсуф передал полоску змеиной кожи. На внутренней стороне были три слова на парселтанге:
— Имя вернётся формой, — прочитал Алексей.
Медальон ударился о контейнер, кольцо стало ледяным, чаша замолчала.
— Она знала, что я говорю на парселтанге.
— Да. Ушла к восточному складу с человеком, у которого была британская трость.
— Сейр.
[Обнаружен след будущего телесного якоря.]
[Классификация ограничена.]
[Карпатский маршрут активирован неофициально.]
Рядом появился столбец Кассиана.
[Предупреждение: субъект женской линии уже участвует в собственной версии событий.]
— Он оставил след, потому что хочет направить, — сказал Алексей.
— Или она оставила его вопреки ему, — ответил Юсуф.
Ты снова скажешь, что нужно взять след, пока другой не взял.
— Да.
— Тогда не называйте это поиском человека, пока ищете функцию якоря.
Юсуф ушёл.
Алексей сложил карту, змеиную кожу и формулу в один конверт.
Дневник написал:
Кому передашь копию?
— Пока никому.
Ты только что увидел живую сеть и первым действием снова собрал всё в одном месте.
— Да.
Белый реестр открыл строку:
«Кто может отменить».
Напротив александрийской родословной стояли четыре хранителя, неизвестное число семей и немагические архивисты.
Напротив карпатского следа — одно имя:
«Том Реддл».
Алексей добавил:
«Дневник-Том знает содержание».
Дневник зачеркнул.
Я знаю направление, но не полную формулу и не все имена.
Алексей исправил:
«Дневник-Том знает направление, но не имеет независимой копии».
Чернила стали чёрными.
Ниже появилась строка, написанная не Системой, Дневником или Кассианом:
«Живая родословная не делает правду безопасной. Она не позволяет притвориться, что право на неё принадлежит одному человеку».
Вода в кувшине покрылась песком. На мгновение в ней появилось лицо женщины, наполовину ставшее змеиным.
Потом отражение исчезло.
На столе осталась полоска кожи и три слова:
«Имя вернётся формой».
Путь в Карпаты был открыт.
Защита от расследования утрачена.
Четыре иностранных свидетеля знали, что Том Реддл убил людей после появления достаточных оснований остановиться.
И впервые эта версия существовала не в его Дневнике, не в Белом реестре и не в архиве, который он мог закрыть.
Она жила у других людей.
Глава 22. Право на собственное тело
Поселение не было отмечено на александрийских картах. Дорога закончилась у горной реки, а дальше тропа сама уводила в сторону при попытке левитировать чемодан. Полоска змеиной кожи с надписью «Имя вернётся формой» нагрелась только перед каменной стеной без ворот.
Из ниши вышла женщина, половина лица которой оставалась человеческой, а вторую покрывала серая чешуя.
— Назовите форму, в которой пришли.
— Человеческая.
— Какая часть вас отвечает?
На влажном камне появилась Маска, Дневник ударился о сумку, а чаша заговорила из чемодана.
— Алексей Лис в теле Тома Реддла, — ответил он. — Маска может вмешаться, Дневник-Том существует отдельно, Система наблюдает.
— Кто согласился войти?
Я согласен. Но не считаю его единственным представителем.
— Вход необходим, — сказала Маска голосом Тома.
— Я не спрашивала о необходимости.
Женщина коснулась стены.
— Ирена Вулчан, целительница. Здесь нельзя заранее отдать кому-то власть над всем будущим телом: разрешается только конкретное действие.
В поселении люди не скрывали изменений тела. На каждой двери указывали имя, возможные формы и человека, имеющего право принимать медицинские решения при утрате речи; если такого представителя не было, община поддерживала тело и ждала понятного согласия.
— Даже при очевидном страдании? — спросил Алексей.
— Очевидном кому? — Ирена указала на комнату, где трое спорили о значении движения пальцев больной. — Мы не считаем удобство окружающих волей человека.
Якоря пришлось оставить в защищённой каменной комнате. Вода там не переносила приказ, свидетели менялись каждые два часа, а единственной руны, которую мог бы изменить Кассиан, не существовало.
— Кольцо не выносить без моего личного согласия, подтверждённого Дневником.
Подтвержу только если он говорит сам.
— Медальон не открывать. Чашу не считать моей собственностью: она находится у меня и содержит требования других