Система: Код Чёрного Свидетеля — Каждому спасению назначена жертва 1 книга - Лидия Касьянова
Когда свидетели повторили условия, чаша замолчала.
В общем зале Ирена объявила:
— Том Реддл ищет женскую линию памяти Гонтов и женщину, записанную как Нагайна.
У дальней стены подняла голову темноволосая женщина с зелёными точками у висков и чёрной перчаткой на левой руке.
— Вы оставили кожу, — сказал Алексей.
— Хотела узнать, найдёте ли вы человека или только будущий сосуд.
[Обнаружен субъект будущего телесного якоря.]
[Нагайна.]
[Стадия проклятия: переходная.]
[Человеческие периоды сокращаются.]
[Змеиное сознание стабилизируется.]
[Пригодность для живого якоря: высокая.]
Скажи ей.
— Система обозначила вас будущим живым якорем.
— Для вашей души?
— Да.
Нагайна не отвела взгляда.
— Уже делали такое с людьми?
— С живым телом — нет. Дневник создан через смерть Миртл, кольцо — через убийство Реддлов, чаша — через смерть Хепзибы.
Ирена повернулась к Нагайне.
— Продолжать?
— Да. Пока здесь.
[Миссия активирована: «Живой сосуд: закрепление телесного контура».]
[Необходимо: ]
[— связать Нагайну с магией Тома Реддла;]
[— получить право определять момент перехода между формами;]
[— сохранить связь при утрате человеческой речи;]
[— подготовить тело для будущего осколка души.]
[Провал: ]
[— ускорение превращения Нагайны;]
[— регистрация её как независимого участника;]
[— невозможность полного управления будущим якорем.]
— Оно называет меня субъектом? — спросила Нагайна.
— В тексте — да. В заголовке — сосудом.
— Уже лучше британских бумаг.
Осмотр проводили в старых купальнях, напоминавших медицинский уровень Слизерина. Нагайна сняла перчатку: рука до локтя была покрыта зелёно-чёрной чешуёй, а суставы сгибались иначе.
В воде появились три её состояния: девочка, женщина с вертикальными зрачками и большая змея.
— Назовите себя, — сказала Ирена.
— Нагайна.
— Какая форма отвечает?
— Человеческая.
После короткого изменения челюсти Нагайна подтвердила, что змеиная сторона тоже слышит. Однако на вопрос о согласии на осмотр Томом она разделила ответы:
— Человеческая сторона согласна. Змеиная его не знает.
Ирена запретила прикосновение.
Диагностика показала человеческое тело, проклятие, перестраивающее позвоночник, и внешние носители памяти — яд, песню, серебряную пластину и других женщин.
[Живой контур пригоден.]
[Рекомендуемая точка закрепления: право перехода.]
— Нет, — сразу сказала Нагайна.
Человеческие периоды уже сократились с девяти часов до пяти с половиной, а после возвращения сохранялось меньше половины воспоминаний. Система показала две ветви: без связи Нагайна могла потерять устойчивую человеческую память, со связью — десятилетиями узнавать Тома и сохранять отдельные лица.
[Вероятность сохранения связной памяти свыше тридцати лет: 91 процент.]
[Вероятность насильственной смерти без согласия владельца контура: ниже 9 процентов.]
— Владельца, — повторила Нагайна.
— Да.
— Если я останусь собой, но не смогу отказаться от приказа, это сохранение?
— Неполное.
Нет.
— Лучше зависимость, чем уничтожение, — сказала Маска.
— Кто это?
— Маска. Она может управлять моим телом и хочет управлять вашим.
Нагайна коротко усмехнулась.
— Честно.
При обсуждении договора выяснилось главное противоречие: человеческая Нагайна могла дать согласие сейчас, но это не позволяло заранее распоряжаться будущей змеиной формой.
— Тогда договор заключают три стороны, — сказал Алексей. — Нагайна-человек, Нагайна-змея и родовая память.
Теперь.
— До моего вопроса вы этого не сформулировали? — спросила Нагайна.
— Нет.
— Значит, разговор уже изменил проект.
Община приняла правило: если змеиная сторона отказывается или её знак невозможно понять, процедура прекращается даже при риске ускорения превращения.
Нагайна сформулировала условия сама:
— Я допускаю Тома как внешнего стабилизатора, но он не получает право управлять переходом. Доступ к памяти Меропы возможен только после нового подтверждения, яд нельзя использовать для его архивов, а осколок души в моём теле запрещён.
[Условие основной миссии не принято.]
Формулу переписала община, чтобы полная версия не оставалась только у Тома. Алексей сначала продолжал держать край листа.
Ты всё ещё держишь.
Он отпустил бумагу.
Во внутреннем дворе подготовили каменный круг. Человеческая память должна была войти в ткань с именем Нагайны, змеиная — в яд, а родовая остаться отдельной. Тому разрешили провести только кровную линию, синхронизирующую три носителя памяти.
Перед началом Нагайна повторила запреты: никакого владения телом, постоянного управления переходом, размещения чужой души или использования яда без нового согласия.
[Для выполнения достаточно признать внешнего стабилизатора окончательным арбитром при утрате субъектом человеческой речи.]
— Нет, — сказала Нагайна.
— Зарегистрировано, — ответила Ирена.
Алексей провёл кровную линию.
— Функция?
— Удерживать одновременность человеческой памяти, змеиного состояния и родовой линии, но не выбирать правильную форму.
[Рекомендуется удерживать предпочтительную форму.]
— Нет.
Свидетели начали называть то, что знали о Нагайне лично. Последней прозвучала фраза:
— Нагайна не принадлежит Тому.
Кровная линия дрогнула.
— Формула ослабляет стабилизатор, — сказала Маска.
— Именно, — ответила Ирена.
Когда разделение памяти началось, Нагайна запела на Парселтанге:
— Спи, пока кровь не выберет имя.
После короткой паузы последовало:
— Не открывай глаза красной птице.
Последняя строка прозвучала ниже:
— Девятнадцать ночей принадлежат не матери.
Возникла лечебница из памяти Меропы. Дамблдор держал медную чашу с кровью, а за его спиной стояла серая фигура.
— Не он принёс первую кровь, — сказала Меропа голосом Нагайны.
— Кто?
Изображение дрогнуло.
— Продолжай, — приказала Маска.
Нагайна выгнулась, чешуя перешла на вторую руку, а нижняя часть лица начала вытягиваться.
— Стабилизатор не приказывает, — остановила Ирена.
Алексей перешёл на обычную речь.
— Нагайна, вы хотите продолжить?
Она коснулась воды, но знак не был заранее установлен.
[Остановка сейчас: ]
[— родовая память останется внутри проклятия;]
[— превращение ускорится на 19–31 процент.]