Возрождение механика. Том 2 - Сергей Жуков

Мы попрощались. Я положил трубку и посмотрел на записанный номер Павла Семёновича.

В Москве искать его было бессмысленно. В Самаре ещё хуже. Но мне не нужно было искать ни в Москве, ни в Самаре.

Самолёт. Я знал, что Павел Семёнович полетит из Москвы в Самару через два дня, а значит, он будет в самарском аэропорту…

И едва в голове родилось подобие плана, как сзади с грохотом распахнулась дверь коридора.

— Ярцев!

Я удивленно обернулся. Ко мне быстрым шагом шёл Валера.

Обычно невозмутимый парень выглядел так, будто лично обнаружил нарушение сразу половины строительных норм Союза. Лицо красное, очки съехали, а в руке зажат какой-то лист.

— Валер, что случилось? — спросил я.

Он остановился передо мной и ткнул пальцем мне в грудь:

— Ты случился, Ярцев! Ты дал мне слово и нарушил его! И как я могу тебе доверять после такого⁈

Я несколько секунд смотрел на Валеру, пытаясь понять, какое именно из моих многочисленных преступлений против его картины мира наконец переполнило чашу терпения.

— Валер, давай ещё раз и желательно с начала, — спокойно попросил я. — Что именно я тебе сделал?

Зимин возмущённо дёрнул листом у меня перед глазами.

— Первое: ты дал мне недвусмысленное обещание. Второе: ты его нарушил. Следовательно, ты сознательно ввёл меня в заблуждение, — отчеканил он. — Более того, ты поставил подпись. Подпись, Ярцев! Или для тебя наш договор не является официальным документом⁈

У соседней двери тем временем собрались Лена, Вика и ещё одна девушка. Судя по тому, как незнакомка поглядывала на телефон, они собирались кому-то звонить, но теперь стояли и шушукались, косясь в нашу сторону.

— Я маме позвонить хотела, — тихо пожаловалась незнакомка.

— Позже позвонишь, — шепнула Лена.

— Почему? — спросила девушка.

— Там Валера, — объяснила Вика.

— Ну и что? — не поняла незнакомка.

— А Витя в последнее время научился разговаривать на его языке, — вполголоса добавила Лена. — Если они сейчас ещё и договорятся, такую сингулярность нам не пережить.

Незнакомка ещё раз посмотрела на нас и понимающе кивнула. После этого все трое дружно ретировались в комнату, осторожно прикрыв за собой дверь.

Валера же выглядел настолько оскорблённым, что я невольно начал перебирать в памяти последние дни. Мы действительно успели договориться о многом. Он работал со «Спектром», готовил поверхность, красил и соблюдал технологию так, будто машину собирались отправлять не на выставку, а прямо в музей метрологии. Но что именно я обещал ему взамен, вспомнилось только после того, как я ещё раз посмотрел на лист в его руке.

— Конфорка, — догадался я.

— Левая ближняя, — сурово уточнил Валера.

Ну конечно. Диагностический комплекс затерялся неизвестно где, до выставки оставались считанные дни, в ближайшее время надл подавать заявку на новый проект, а единственный человек во всей Твери, способный помочь с нужным железом, мотался между Москвой и Самарой. И на фоне всего этого главной проблемой Виктора Ярцева внезапно оказалась левая ближняя конфорка общей кухни.

Жизнь определённо умела расставлять приоритеты.

— Хорошо, — сказал я и кивнул в сторону лестницы. — Показывай место преступления.

Валера на секунду сбился с заранее подготовленного обвинения.

— Какого преступления? — переспросил он.

— Где конфорка, которой тебя незаконно лишили? — терпеливо пояснил я. — Веди.

Он мгновенно собрался и быстрым шагом направился по коридору. На общей кухне оказалось люднее, чем обычно: за столом кто-то пил чай, возле раковины две девушки спорили, кому следующей мыть казан для плова, а у плиты стоял незнакомый мне парень в домашней футболке и спокойно помешивал что-то в небольшом ковше.

Валера остановился у входа и указал на плиту с выражением прокурора, наконец представившего суду главное вещественное доказательство.

— Вот, — сообщил он. — Девятнадцать часов восемь минут. Левая ближняя конфорка занята.

Парень у плиты обернулся и усмехнулся.

— Ёлки-палки, Зимин, ты серьёзно? — спросил он. — Ты из-за конфорки за Ярцевым бегал?

По тому, как свободно он назвал мою фамилию, мы были знакомы. Или, точнее, прежний Витя был с ним знаком. Сам я его не помнил.

— Он не «бегал», — заметил я, подходя ближе. — Он пришёл ко мне, потому что у нас с ним договорённость.

Парень перевёл взгляд на Валеру и демонстративно покрутил пальцем возле виска.

— Ярцев, ты ещё скажи, что этот придурочный реально заставил тебя подписать договор на плиту, — со смешком произнёс он.

У Валеры моментально вытянулось лицо, он опустил глаза в пол. Я же перестал улыбаться. Мне стало обидно за моего красильщика Третьего Разряда.

— Валерий Зимин не придурочный, — спокойно сказал я и, набрав в грудь воздуха, продолжил. — Данное определение не имеет чётких критериев, не подтверждено фактами и используется тобой исключительно в оскорбительных целях.

Теперь лицо вытянулось у похитителя конфорки. Валера же сразу перестал краснеть и заметно приободрился.

— Совершенно верно, — с готовностью подтвердил он. — Более того, такая формулировка не позволяет однозначно установить, какой именно недостаток мне вменяется, а следовательно, лишает меня возможности подготовить мотивированное возражение.

Разговоры на кухне стихли. Ребята за столом оглянулись, а две девушки возле раковины перестали спорить и озадаченно посмотрели в нашу сторону.

Похититель конфорки несколько секунд переводил взгляд с меня на Валеру, словно ничего не понимая.

Можно было ограничиться обычным «не обзывайся». Но парень явно наслаждался тем, что сумел задеть Валеру, и мне вдруг захотелось поддержать друга на педантском. Исключительно в воспитательных целях.

— Спелись, значит? — раздражённо бросил похититель конфорки. — Да ладно тебе, Витя, — продолжил парень уже без прежнего смешка. — Сам же знаешь Зимина. У него расписание на то, когда носки сушить, скоро отдельный ГОСТ на кипячение макарон напишет.

За столом кто-то снова хихикнул. Но Валера теперь уже не стушевался — только поправил воротник рубашки и выпрямился, словно готовясь выдать ещё одно мотивированное возражение.

— То, что человек любит порядок, не делает его придурочным, — сказал я, не дав Валере ответить, а то мы бы застряли здесь до самой ночи. — Он держит слово, работает на совесть и не оскорбляет окружающих. Поэтому, если хочешь спорить о конфорке, спорь о конфорке. На личности