Восемнадцать - Андрей Готлибович Шопперт
— А с крестьянами и прочими чего делать?
Этот правильный вопрос задал воевода Яромир. Коська на думной лавке его тоже помусолил немного. Вот все окрестные земли — это владения тёщи. Скорее всего, и крестьяне, за стеной сидящие, с её селищ и деревенек. Может часть из селений, что в приданое жена Ирина получила. Разбираться было некогда. Опять же он и не знал толком какие тут деревеньки тёщины, какие жены Ирины, а какие уже чисто Вельяминовские. Карты и перечня с разноцветными указателями нет. Так вот, думал Коська о том, что Онегин, который читал Адама Смита, про то как государство богатеет и почему не нужно золота ему, когда простой продукт имеет, был прав. Чтобы Государство было сильным, нужны люди, которые этот простой продукт будут производить. Сейчас никакой крепости, в смысле, крепостного права, ещё толком нет. Есть желание иди в другое место? Иди. Платишь налоги м… подати, ты за землю и защиту. Если сейчас эти крестьяне пойдут за ним в Ростов, то никто ему запретить не сможет им земли выделить, помочь построить дома, даже лошадёнкой снабдить, куда больше сотни татарских лошадок девать, пусть в дело пойдут.
Тёща кричать будет? Вообще, нужно с ней поговорить. Нужно не в Москве приживалкой у Вельяминовых сидеть, а помогать Ирине внуков и внучек растить. Пусть в Ростов перебирается, а деревеньки и селища вокруг Коломны нужно переселять в Ростов. Ну, да там чуть севернее. Ничего, рожь растёт. Опять же нужно с этой рожью что-то решать. Парусина в разы дороже ржи. Льняная ткань тоже. Технические культуры надо выращивать. Коз разводить, благо лесов вокруг полно, пусть обгладывают подлесок, чтобы они не заболачивались. Козы — это и шерстяная пряжа, читай сукно и сыр твёрдых сортов. Всё это дорого. Торф ещё добывать надо и пускать на топливо после выделения парафина-воска. Люди нужны на всякие его новые производства.
А чем кормиться? Хороший вопрос. На то ему жёлтую энергию и выделили. Нужно увеличивать урожайность. Селекцией и генетикой заниматься. Вносить удобрения. Уж хоть золу-то можно не на дорогу выкидывать зимой, а в короба какие-нибудь складывать, и потом весной на поля вывозить. Нужны передовые хозяйства, в которых всё это будет делаться, и потом туда старост возить на экскурсию и мужиков похозяйственнее. Пусть они сравнят свои урожаи и урожаи этих элитных хозяйств. Просто плетью или уговорами кондовое русское крестьянство хозяйствовать по-другому не заставить, нужно чтобы они увидели и пощупали другую жизнь. Посмотрели поля с рожью, не сам два урожай дающие, а сам двадцать. Как-то попалась Константину Ивановичу табличка в интернете, где какие урожаи пшеницы по странам. Так в Голландии кажется… ну не важно, где-то в западной Европе, урожаи по сто центнеров с гектара. При норме высадки пусть двести килограмм или два центнера на гектар — это урожай сам пятьдесят. Вот к чему нужно стремиться.
Если поднять урожайность, то можно больше площадей пустить на технические культуры. Можно больше выращивать кур. Держать по паре лошадей. А это уже железный плуг с отвалом позволит внедрить. Сейчас даже сделай он такой, тощая крестьянская лошадка не сможет его утянуть. Не зря везде в книгах про пару волов пишут.
Так про переселение крестьян. Это ещё и работа на демографию. Здесь ещё пару сотен лет будут татарские набеги с разорением и уводом в рабство. А в Ростов степняки не добирались. Так что и с этой точки зрения крестьянам у него будет лучше. Живите и плодитесь. Богатейте. Производите простой продукт, от которого Государство будет богатеть тоже.
Событие двадцать четвёртое
— У меня, княже, сомнение есть, что ежели через Москву мы пойдём…
— А другая дорога есть? — Коська и сам не хотел через Москву идти, а тут ещё боярин Яромир соль на рану сыпет, — Через Владимир, так очень далеко. Люди не дойдут. Тяжко.
— Не, княже, у моей жены сестра есть, так за ней в приданое давали сельцо малое Волочёк Зуев. Отсюда не так и далече. А оттуда прямая дорога к лавре Сергиевой. И никакой Москвы.
— Зуев Волочёк? Не слышал.
— Там ещё сельцо Орехово, что Иван Калита своей второй жене Ульяне завещал. Теперь вроде за Дмитрием Ивановичем.
— Орехово. Зуев Волочёк… Ага. Орехово-Зуево. Понял, — Коська карту Подмосковья примерную себе представил. — Понятно, давайте так и пойдём. Ты поведёшь. А нам с хельгами нужно до Серпухова доехать.
Не всё коту масленица. Коська разбил крестьян и прочих беженцев на кусочки человек по пятьдесят и уговаривал их по очереди бросить тут всё нажитое непосильным трудом и идти в Ростов вместе с войском.
— Землю дадим и если это лес, то поможем выкорчевать и сжечь остатки после вырубки. Поможем плотниками, избы вам построим. Каждому вон монгольскую лошадку дадим, ну и пять лет никаких податей. А ещё осенью снабдим семенами озимой ржи и пшеницы, а весной и ржи тоже и пшенички яровой и семенами льна. Ну и репы с морковкой. Живите и не бойтесь, там вас никакие татаровья не достанут.
Вот примерно такую речь Касьян свет Иванович пять раз задвинул перед беженцами. Не, не перед всей толпой. Чего ему жёнок и детей уговаривать, если в стране махровый патриархат. Мужчин отдельно такими кучками по пятьдесят примерно человек собрали и внутрь крепости из засек заводили. Оказалось, что всего беженцев они спасли в район двух тысяч, а вот семейств всего получилось двести восемьдесят семь.
Толкал Коська речи толкал, а потом отправил бояр и десятников переписывать на глиняные таблички желающих стать счастливыми.