Пульс Империи. Цена милосердия - Илья Городчиков
У ворот Иван проверял дыхание, ответы и кровотечение, затем называл номер носилок для листа. Ожидающий под навесом получил воду после осмотра. Матвею наконец позволили кричать, и двое снова бросились к нему, Никита вернул их на места. Первые шаги заняли больше времени, зато врач получал сведения о каждом.
К концу попытки все трое попали к Лебедеву с правильными листами. На перенос одной пары ушло слишком много времени, свободный проход мы сохраняли лишь потому, что во дворе заранее убрали корзины. Я сообщил об этом ученикам после того, как они отдышались. За пределами лечебницы корзины, бочки и чужие люди появятся без нашего разрешения. Порядок следовало выучить настолько хорошо, чтобы им можно было воспользоваться среди помех, а не только перед зрителями.
Военный лекарь Александр Игнатьевич Вельяминов прибыл после полудня. Неделю назад в ведомстве он согласился оценить обучение перед тем, как написать отзыв о нашем выезде. Он служил при госпитальных обозах и недавно вернулся в столицу с повреждённым запястьем. Перчатку затягивал осторожно, а смотрел без жалости к нашей подготовке.
Я показал ему дорожные замечания и коротко объяснил распределение двора. Вельяминов просил ничего не менять ради его присутствия. Никита снова ввёл условных раненых, добавив четвёртого, которого двое носильщиков принесли без предупреждения, когда предыдущие трое уже заняли помощников. Иван у ворот принял нового правильно, но из-за задержки передал сведения тому, кто в эту минуту расчищал проход. Тот записал их на полях чужого листа. Лебедев заметил ошибку до осмотра.
Вельяминов дождался конца и попросил назвать тех, кто будет встречать людей у ворот полевого участка после первой бессонной ночи. Я показал имя Ивана, затем указал на Петра как на человека, умеющего передавать сведения. Он постучал пальцем по таблице смен. Оба стояли и утром, и вечером, а у запасной строки оставался прочерк. Я подготовил умелых людей для каждого места и при этом распорядился ими так, что им некуда было отойти даже на несколько часов.
— На моей службе помощник однажды уснул, стоя у входа, и пропустил кровотечение под мокрым плащом, — сказал Вельяминов. — Человек выжил, потому что носильщик догадался вернуться за мной. Вы вправе рассчитывать на дисциплину Ивана и Петра, господин доктор. Сон всё равно предъявит им счёт. Назовите того, кто сменит каждого, и покажите, когда они научатся принимать его работу.
Меня задело, что он произнёс это перед учениками. В моей таблице были часы еды, расход воды, чистое полотно и порядок передачи пациента. Я успел проверить её с Лебедевым и всё же оставил два главных места без замены. Хотелось ответить, что полевой участок мал, а четверых помощников мы ещё не выбрали. Вельяминов молча ждал. Никита стоял рядом, глядя на ту же пустую строку, он уже понял, что оправдание ничего в ней не исправит.
— Покажите, как вы распределяли людей в госпитальном обозе, когда их было меньше, чем должностей, — попросил я. — Мне нужно уложить эту работу в четыре пары рук и предусмотреть ночь. В сегодняшней попытке листы снова разошлись с носилками, хотя утром мы исправили ту же ошибку.
Вельяминов вычеркнул половину граф. Для первых минут он оставил номер, время, главное наблюдение и имя принявшего человека. Остальное врач мог внести позже. Носильщик часто не знал даже полка раненого и заполнял эту графу догадкой, лишь бы сдать безупречный лист.
В перевязочной Вельяминов указал на отдельный стол для записей. Комнату в походе могли занять больные либо мокрое бельё. Мы выбрали место под навесом и дощечку с пронумерованными листами, защищёнными от дождя. Матвей предложил привязать каждый лист на случай ветра.
Никита назначил смены: двое должны были освоить приём и передачу, остальные поочерёдно заменяли их на носилках. При новой попытке Пётр сам попросил Ивана повторить вопрос о кровотечении, а Иван едва не забыл отметить время прибытия четвёртого. Они исправили ошибки вслух, прежде чем передать лист врачу.
Вельяминов не обещал нам лёгкого выезда. В отзыве он написал, что полевую пробу можно разрешить после повторного дорожного испытания креплений и обучения сменам по сокращённому листу. Отдельно отметил ограниченное число раненых, которое группа способна принять одновременно без подкрепления. Я прочёл эту оговорку дважды. Она могла сузить дело в глазах чиновника, однако на участке именно она напомнит начальству, когда требовать людей и повозки сверх наших сил.
— Если ваши четверо будут менять друг друга только на бумаге, я узнаю об этом из первого же рапорта, — сказал Вельяминов на прощание. — Дайте им на завтра обычную работу с настоящими больными под наблюдением Лебедева. После неё повторите упражнение вечером, когда все устали. Там и увидите, чьё имя можно вписать в пустые места.
Никита забрал сокращённые листы и назначил ученикам работу с больными на завтра. Я посмотрел на шесть имён и четыре пустые строки для поездки. Теперь следовало проверить, сумеют ли они сохранять порядок после обычного трудного дня.
В мастерской Кирилл показал новую опору и два фиксатора. Пружинный открывался одной рукой, но заменить пружину можно было лишь у хорошего кузнеца. Простой штырь с кожаной петлёй требовал двух движений. Никита попробовал оба и спросил, какой сумеет починить сам посреди дороги.
Мы выбрали штырь. Кирилл при нас закрепил его на раме и заставил каждого по очереди освободить ближнюю сторону. Петлю можно было заменить ремешком, штырь выточить из подходящего железа, а опору изготовить по мерке из обычной сухой доски. При толчке всё держалось, для полной проверки оставалась завтрашняя дорога. Никита потребовал, чтобы мастер скруглил край дерева там, где сегодня Ивану натёрло лопатку.
— У меня есть ещё железная подставка для посуды, — сказал Кирилл, указывая на полку. — Кружка на ней не опрокинется, если поставить её возле изголовья. Только воз прибавит веса, да и второй такой подставки до отправления я не достану. Можете взять эту для своей повозки.
Я попросил его поставить вместо неё закрытый деревянный ящик у передней стенки. Посуда внутри оставалась вдали от лежащего человека. При остановке воду можно было подать рукой. Кирилл вычеркнул железную подставку из заказа. Мы оставили два съёмных комплекта опор, запасные ремни, четыре штыря и мерную дощечку. Ларионов считал стоимость материала, пока мы спорили о каждом предмете, и останавливал мастера,