Ученик Белого Дьявола - 10 - Джон Голд

Вербовщики регента силком тащили на фронт всех, до кого могли дотянуться: беженцев, бывших военных, людей и нелюдей. Потом Омло затопило, и пропала связь с местным филиалом Информационного Бюро. Столица Кингдомс мертва в прямом и переносном смысле.

В западной части павшей империи до сегодняшнего дня держится небольшой очаг цивилизации — крепость Урулук. Она изначально располагалась на плоскогорье, находящемся сильно выше уровня океана. Неподалёку от неё рос мачтовый лес. Там же в горном озере стояли верфи для сборки массивных кораблей, идущих потом до Черепашьего материка. Спуск к океану проходил через систему шлюзов с поплавком в виде готового корабля.

Сейчас последние выжившие из империи Кингдомс собрались в крепости Урулук и в долине за ней. По информации Венчика, там расположен последний филиал Информационного Бюро на севере.

Поглядывая то на меня, то на Лорда, ДеНуло произнёс:

— Уч-чти, Маркус! Эти сведения устарели почти на месяц. Беженцы… В смысле, новый совет правления Невервинтера забрал у Лорда доступ к Информационному Бюро.

— То есть нам в любом случае надо в Урулук? — Киваю своим мыслям. — Если где-то и можно попасть на корабль, идущий от Крыла к Черепашьему материку, то только там. Затем наземным путём перебраться во Второй Пояс.

Венчик растерянно пожал плечами.

— Маркус. Я связист, а не навигатор. Моё дело связываться с Информационным Бюро и передавать сообщения туда-сюда. Ты пойми! Столица Омло ушла под воду целиком. Если те, кому ты писал, ещё там…

Я покачал головой. Сейчас настало время раскрыть собравшимся одну из моих тайн.

— В Омло находится… Или, скорее, находилась моя семья. Отец, мама, два старших брата и сестра. Все они одарённые и попали в Поднебесье на год раньше меня. Причём сразу оказались на севере, в империи Кингдомс. Меня же перенесло на дальний юг, в маркграфство Валентайн. Весь первый год жизни в Поднебесье я искал способ перебраться к ним. Поэтому и отправился на Турнир Континента. Когда вышел в финалисты, от задумки пришлось отказаться, чтобы случайно их не подставить.

От таких новостей Вивьен присвистнула.

— Ачепупеть! Такое вообще бывает? Чтобы все-все в семье были одарёнными?

Бальзак с прищуром взглянул на меня.

— Если детей больше двух, то крайне редко. Я слышал о паре похожих случаев. В тех историях в семьях неодарённых детей обычно убивали десятками.

— Но-но-но! — Я погрозил Бальзаку пальцем. — Не наговаривай на моих родителей. Я точно знаю, что у них особый случай. Там сложные обстоятельства, но я почти на сто процентов уверен… В нашей семье только четверо детей.

Повернувшись к учителю, я добавил:

— Когда отправимся на север, мне надо будет заглянуть в Омло, затопленную столицу Кингдомс. Вряд ли моя семья сейчас там. Однако я почти уверен, что отец оставил в банке «Сильвер Ли» послание. Мы заранее об этом договаривались.

Олень покачал головой.

— Маркус, скажу по опыту. Когда в городе случается катаклизм, первым грабят именно банк. Затем Аукционный Дом и кварталы знати.

— Вы, конечно, правы, но мне всё равно надо это проверить. — Пожимаю плечами. — Уверен! Гринчи — народ предусмотрительный. Отец наверняка оставил две-три подсказки о том, где их искать. Так что я в любом случае загляну в столицу.

Олень подумал несколько секунд и кивнул.

— Хорошо. Нам в любом случае надо сначала попасть в крепость Урулук. Если где-то и есть корабли, идущие до Черепашьего материка, то только там.

На этих словах Пакур помрачнел ещё сильнее. Не надо иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться о причинах такого настроения. С уходом Оленя, Бяки, Молоха и Колуна у Лорда не останется козырей в противостоянии с Директоратом. Задержать их и дальше Пакур тоже не может. Милош остался на материке Крыла только по одной причине — моей отлучки в Содружество.

Оглядев зал, я не увидел патриарха клана Глыба.

— А где Молох? За сегодня я его ещё ни разу не видел.

Колун фыркнул.

— Этот чви-чви медитирует. Говорит, что ему тяжело молодёжь клана оставлять в трудную минуту. Мы с ним охраняли поселение, когда Рогатый-чви отправился смотреть, в кого там Кара Неба бьёт, не переставая.

— Понятно. — Видя, что орк ожидает развёрнутого ответа, я добавил: — Клан Глыба — это отражение прошлого Молоха, а не настоящего. Себя нового ему ещё предстоит найти.

Колун подумал несколько секунд, затем недовольно фыркнул:

— Чви-и-и! Маркус… Я каждый раз удивляюсь тому, что ты так легко всё объясняешь.

Разобравшись с одним вопросом, я взглянул на Пакура и старого Обенеля. Верный заместитель Лорда, как обычно, стоял позади хозяина. За минувший год он заматерел, аура стала плотной, а взгляд жёстким.

— Поздравляю, — кивнул я Обенелю. — Вы готовы к переходу на стадию Золотого Ядра [3+].

Улыбнувшись, я повернулся к Бяке.

— И ты тоже, дружище! Готовься к прорыву на стадию Зарождения Души [4+].

Отшельник вскинул руки вверх и заорал:

— Я же говорил. — Бяка ткнул пальцем в орка. — Говорил, что у меня получится?! Маркус сразу… Слышишь?! Он СРАЗУ это увидел. А ты говорил, что мне ещё десяток лет топтаться.

Видя радость отшельника, Колун хмыкнул и отвернулся. Все присутствующие научились доверять моей оценке «готовности адепта к прорыву». Год назад мы с Оленем помогли перейти на стадию Зарождения Души [4+] аж четырём адептам.

В случае отшельника и заместителя Лорда моя оценка основывалась не только на результатах сканирования тела, но и на поведении духовной энергии. У одних адептов сразу видно, что они упёрлись в потолок, и энергия сгущается, ища способ уплотниться дальше. У Обенеля и Бяки она вибрировала именно так.

Переведя взгляд на поникшего Лорда, я ничего говорить не стал. Ему чего-то не хватало для прорыва. Судя по ауре, пилюля Алого Багрянца принята давным-давно. Физически и духовно Пакур полностью готов и находится на пике Золотого Ядра [3-4]… Но не чувствуется в нём тот импульс в духовной энергии, который слышен в голосе Бяки или взгляде Обенеля.

[Всему своё время, мистер Лорд. Вы сами должны определиться, когда будете готовы к прорыву. Сейчас точно не тот момент.]

Поняв, что всё самое интересное и важное мне уже рассказали, я перешёл к своему рассказу о визите в Содружество Миров.

— Кстати, учитель! — обратился я Оленю. — Вы были правы. В