Цена милосердия - Илья Городчиков
Затем назвал Щербакова. Его прооперировали, он пережил первые дни и всё же умер. При осаде многие раненые умирали после своевременной помощи. Точного общего числа спасённых у меня не было. Чиновник поднял перо, услышав последнюю фразу.
— Если вам нужна цифра для решения, я могу назвать число поступивших и число тех, за кем наблюдали после передачи, — сказал я. — Приписать каждому выжившему нашу телегу означало бы обмануть вас и следующего врача. Никита ведёт приём под надзором Дитриха, Иван обучал перевозке местных помощников. В приложении стоят их имена, задания и ошибки. Они выполняют эти поручения теперь, когда я нахожусь в Петербурге.
Следующий вопрос касался уже меня. Пётр помнил, что я рассказывал о приёмах, которых не учат обычным путём, и спросил, кто первым передал мне знания о полевом уходе. Я назвал врачей, у которых учился здесь, прежнюю военную практику и задачи, разбиравшиеся вместе с Дитрихом и Лебедевым. Готового объяснения каждому моему раннему слову государь из этого не получил. Секретарь следил за нами, не поднимая головы от записи, а я старался отвечать в пределах того, что можно проверить по работе других людей.
— Вы удивительно легко находите полезных знакомых при дворе, — заметил Пётр, положив ладонь на мой доклад. — Екатерина Алексеевна сообщала мне о ваших прививках и ещё тогда собирала для вас просителей. Вчера вас видели рядом с её людьми. Она интересовалась вашим дорогим госпиталем или состоянием Елизаветы Петровны? Мне следует знать, кто ещё распоряжается вашими поездками и рассказами.
У меня пересохло во рту. Екатерина спрашивала о здоровье больной и о том, кто хранит документы лечебницы; разговор в коридоре укладывался в несколько минут. Пересказывать слова у постели Елизаветы я не собирался.
Я назвал время встречи и оба вопроса, на которые ответил, затем пояснил, что Орлов предложен для передачи обычных писем при моей занятости во дворце. Моими поездками распоряжались официальные вызовы и назначенные врачи. Пётр посмотрел на чиновника, проверяя, успел ли тот записать имя Орлова.
Государь потребовал оставаться доступным для осмотров, если понадобится врачебная помощь ему или людям его дома. Заодно велел изложить учебный порядок так, чтобы его понял офицер без медицинских занятий. Я согласился представить задачи, границы полномочий помощника и имя проверяющего врача. О чужих разговорах за закрытыми дверями он снова не спросил. Прежняя лёгкость наших бесед о повязке показалась опасной памятью: теперь любое слово попадало в чужую запись прежде, чем я успевал обдумать его.
— Четверых можно обучить и оценить за назначенный срок, ваше императорское величество, — сказал я. — Лебедев берёт два учебных вечера при сохранении обычного приёма. Помощник учится останавливать видимое кровотечение доступным способом, безопасно переносить раненого и передавать врачу время и сделанное. Он не получает права решать, нужна ли операция. Прошу оставить в документе врачебную проверку, средства на согласованную группу и право прекратить занятие, если оно отвлекает людей от больных.
Чиновник сообщил, что расходная бумага ещё не исполнена. Пётр спросил, не пытаюсь ли я превратить временный опыт в постоянное училище под видом четырёх мест. Я ответил, что после завершения группы представлю результаты и новую просьбу, если она понадобится.
Подписи Елизаветы давали мне право начать конкретный этап. Для следующих наборов требовались решения по результатам, а не по моему желанию сохранить удачное название. Пётр выслушал это без улыбки и указал на строку о расходах.
Государь разрешил выдать средства в записанных пределах и потребовал от военного ведомства проверить, годится ли порядок для других частей. Он хотел знать, могут ли иностранные врачи прочесть результаты и заинтересоваться ими.
Я попросил разделить сообщение об уходе за ранеными и подробную оценку ещё незавершённого обучения. Пётр велел приготовить ясное изложение, доступное для перевода. До окончания первой группы я мог сообщить устройство телеги, обязанности помощников и то, что в наших записях пока остаётся сомнительным. Чиновник внёс подтверждение в выписку и подписал её при мне.
К вечеру пришли Баженов и Фишер с книгой продаж и задержанной коробкой плиток. Август собрал нас в комнате, где хватало места разложить бумаги, и поставил перед купцом свободный стул. После смерти государыни всем хотелось услышать, что станет с казёнными деньгами. Я положил подписанную выписку на стол и объяснил её пределы. Затем попросил показать, сколько обычная торговля способна дать на продолжение обучения, если выплата задержится или появится расход сверх разрешённого.
Баженов сначала открыл страницу с издержками. За последнюю партию вернули часть денег, потому что хранение у одного аптекаря испортило обёртку; у покупателя с прежней слабостью продавец наконец посоветовал обратиться к врачу.
Фишер остановил выдачу другой коробки после сомнения в её сохранности и ждёт повторной проверки. Купец оставил в расчёте стоимость сырья, работы, доставки, возвратов и резерва. Только после этого показал чистую прибыль, от которой по нашему договору мне принадлежала четверть.
— Если вы хотите оплачивать всё обучение из одной своей доли, она кончится прежде, чем ученики научатся держать журнал, — сказал Баженов. — Я готов выделять определённую сумму из общей чистой прибыли после резерва, пока работает этот набор. Тогда расходы несём по существующему делу вместе. Завтра партия может принести меньше, и размер платежа тоже уменьшится. Запишите предел сейчас, чтобы никто через месяц не потребовал от мастерской денег, которых она ещё не получила.
Мы записали долю с завершённого расчёта и верхний предел на неделю. Фишер назвал дни, когда сможет прийти к нам для осмотра жалоб и проверки состава, не бросая работу в мастерской. Лебедев отвёл учебным занятиям два вечера; в остальные он принимал своих больных.
Август достал приготовленные до моей поездки листы о перевозке и уходе. Их нужно было обновить по полевым записям, зато начинать снова с пустой тетради не требовалось. Я хотел лично перечитать каждую строку до первой встречи и всё-таки поручил Никите прислать замечания к тем задачам, которые он выполнял под Кольбергом.
На последней странице лежала запись о трёх тысячах рублей ссуды. Баженов предложил отделить её от нынешних расходов, чтобы первый доход не выглядел чудесным погашением старого долга. Я согласился: по условиям он оставался за мной. Недавно я принёс Анне перечень средств, на которые мы сможем содержать дом; обманывать себя в собственной книге после такого разговора было бы особенно стыдно. Август переписал итог: казённые средства на