Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

— Хе-хе, кэб, — пацан сидел очень довольный, разглядывая интерьер повозки и пытаясь всё внимательно запомнить.

Не, не думаю. Возможно, он и не совсем из доброй воли это сделал, а скорее чтобы и самому покататься, — вряд ли он часто имел такую возможность, — но не думаю, что это для втирание в доверие. Это, всё же, ребёнок, и ему хочется ещё верить и видеть лучшее.

Но чёрт… кто же тогда предатель? Уверен, он есть! И уверен, я считаю его за союзника. Или посчитаю.

Гра-а-а, грёбанное Знание! Он уменьшать головняки должен, а не множить их!

— Спасибо, — киваю.

— Да ладно, — отмахивается Том.

Так и поехали. Вначале дорога была жестковатой из-за её качества и корявости повозки, но чем дальше, тем плавнее, это прям заметно. Том с огромным интересом смотрел в окно, будто его поездки за трущобы настолько редки, что каждый раз для него как в первый.

Хотя, наверное, так и есть. В глазах у него обычный детский интерес увидеть то, о чём мечтал.

«Ну, если не предатель… может и почаще на такое смотреть будешь. Например, каждый день», — вздыхаю, прикрывая глаза.

Пользуясь случаем, я, конечно, решил подремать. Не особо мне пока интересны богатые районы и центр, хотя должен заметить, что углём и рыбой здесь пахнет ну прям в разы меньше.

По ощущениям, будят меня через минут сорок. Кэб шёл в гору, и город остался внизу: сперва пропали лавки и вывески, потом теснота, потом самый гул. Булыжник под колёсами сменился ровным, плотно пригнанным камнем, тряска улеглась, и в окно потянуло не угольной гарью, а влажной зеленью да дымком дорогих каминов.

Терновая Улица открылась широкой и тихой, обсаженной липами: по обе стороны за коваными оградами с гербами стояли особняки, каждый в своём саду, и камень их фасадов был чист — их мыли, оттого копоть так и не въелась.

Мимо неспешно катила закрытая карета с лакеем на запятках, нянька вела ребёнка в матросском костюмчике, констебль прохаживался вдоль ограды. А в разрывах между домами, далеко внизу, лежал весь Салтмор — в дымах, в лесе труб и мачт.

Я будто попал в совершенно другой мир.

Том даже не пытался держать рот закрытым. Вряд ли он здесь вообще когда-то был — пешком бы не пошёл, а на кэб бы не раскошелился. Да и что ему здесь делать? Парень смотрел на Терновую будто попал на небеса — в вечное царство блаженства!

И вот кэб остановился.

Я выхожу, протягиваю две монетки номиналом по двадцать оболов, и поворачиваюсь на точку назначения.

Ворота с гербом Эшкрофтов — тем же мечом и черепом, что на моих воротах, только этот вычищен, подновлён и блестит. И это совпадение герба стало ударом даже для меня, будто она задела ту часть Леонарда, что отпечаталась в теле.

Одна кровь, один герб, а разница вопиющая.

«Теперь я понимаю, почему Эдмунд настолько опечален. Если бы это падение происходило на моих глазах… я бы тоже давно жалобно мяукал».

За воротами — гравийная подъездная дорожка, аккуратно разровненная граблями и ни травинки в швах!

У ворот была сторожка, а внутри мужчина. Плюс две женщины, прибирающие и так чистый участок — это уже в три раза больше людей, чем у нас! Боюсь представить сколько их внутри дома.

— А это… мне что, здесь постоять? — неуверенно просил Том, отводя взгляд.

— Нет. Ты что, не человек? Ты со мной, — отвечаю не глядя.

Уверен, он сейчас широко улыбается.

Ну и плюс мне нужен свидетель, один бы я сюда не пошёл. Двух зайцев убил — и ребёнка порадовал, и умное решение принял. Так и надо жить.

«Ну… пошли искать котяру. И спрашивать какого чёрта он здесь забыл»

Я шагаю к воротам, и мужчина в сторожке реагирует ещё до стука по гербу.

— Господин Леонард⁈ — брюнет лет сорока, в костюме и с мечом на поясе, явно меня уже знал, — Сообщить хозяйке о вашем пришествии?

— Будьте добры, — стараюсь быть вежливым.

Он кивает, заходит в будку и садится за какой-то аппарат в будке, начиная тыкать по клавишам.

— Телеграф… — с восторгом прошептал Том.

А, понял — это та штука, которой сообщения на дистанции передают.

Тц, а ведь мы для такого должны не просто платить за каждую букву, так и идти на другую улицу вообще, к общественному! А у них он стоит в кибитке у охранника! Да вашу-ж… ш-ш-ш!

— Проходите, господин, — кивает он, получая какой-то сигнал на тот же телеграф, — А это с вами…

— Мой помощник. Со мной.

— Хорошо… — явно подозревающее косился он, — Как скажите.

Он открывает ворота, и даже они раздвигаются без скрипа! Да ну тут всё о богатстве прямо кричит! Уроды! А мне половину⁈

Но стоит признать… красиво, чёрт его дери! Красиво. Подстриженные живые изгороди, ровные газоны, клумбы по сезону, посыпанные дорожки. Оранжерея вон сбоку — стеклянная, где зимой растёт то, что зимой расти не должно. Каменная чаша фонтана, в которой даже есть вода!

Справа — каретный сарай