Не дёргайся, граф! Снимаю! - Светлана Томская

И теперь я понимала, что не так-то просто дворянку насильно за купца выдать. Только надо было правильно выстроить последовательность действий и найти тех, кто мне поможет.

В этот момент я ещё не подозревала, что первую помощь мне окажет человек, которого я уже успела записать в противники.

* * *

— Вы что тут сквозняки развели? — с подозрением спросила Варвара Петровна, навестив меня после ужина.

Марфа Григорьевна как раз перед её приходом успела захлопнуть форточку, но невозможно было не заметить, как изменился воздух в комнате, тем более что влажную уборку тоже провели как раз перед этим.

— Я попросила проветрить, тётушка, — мягко сказала я. — Невозможно всё время миазмами дышать. Вы разве не слышали, что через дурной воздух хворь передаётся?

Сквозняки от проветривания Варвара Петровна отличать не умела, но слова «миазмы» и «хворь» знала.

— А коли опять простынешь? — уже менее уверенно предположила она.

— Мы недолго, и Марфа меня хорошо укутала. Вы же тоже этим воздухом дышите, когда меня навещаете.

— Ну, может, и лучше так, а то действительно дышать нечем было, — пробормотала тётка. — Главное — не разболейся. Нам нужно, чтобы до конца масленичной недели сладилось дело с Шубиным. Потом пост начнётся, там уже не до венчаний будет.

— Да, тётушка. Самой лежать надоело, — дипломатично ответила я.

Варвара Петровна вышла, и Марфа не удержалась:

— Да неужто вы, Катерина Павловна, и впрямь согласились на мезоля…

— Мезальянс, — помогла я няне со сложным словом. — Боже упаси. Просто не хочу сейчас спорить с Варварой Петровной.

— Так если рядную Дмитрий Александрович подпишет, то на попятный сложно будет идти.

— Рядную?

— Бумагу о том, какое приданое, сколько чего да когда будет отдано.

Хм, а няня-то не совсем безграмотная.

— А как узнать, подписана уже эта рядная или нет?

— Мне неведомо, но вряд ли Дмитрий Александрович без вашего согласия подпишет.

Ага, не так-то просто племянницу сплавить. Жаль, Катя юридическими вопросами не интересовалась. Во всяком случае, в её памяти я ничего подобного не нашла, зато наткнулась на «венечный обыск». Я это словосочетание слышала впервые, но смысл поняла. Если я в церкви скажу «нет», то брака не будет.

Однако, стоило мне озвучить эту мысль Марфе Григорьевне, как она всплеснула руками.

— Так это ж позор на семью Вересаевых будет. Шкандаль на весь Светлоярск.

— Скандал, — поправила я на автомате.

— Дмитрий Александрович — хороший человек, очень о вас заботился. — Марфа Григорьевна укоризненно покачала головой. — Только времени у него мало во все дела вникать. А тётушка ваша… как моя мамка любила говорить: «Ночная кукушка завсегда дневную перекукует». Лучше бы не доводить отказ до венчания.

Понятно. Значит, отказ в церкви оставим на крайний случай.

Как бы еще уточнить, сложно меня в буйнопомешанные записать, или тут тоже чьё-то мнение, кроме Григория Ивановича, потребуется, а то очень уж мне намёки тётки не понравились.

Поздно вечером того же дня я мысленно поблагодарила няню за информацию о рядной.

Поскольку я только ела и спала, ела и спала, за день я так хорошо выспалась и так качественно отлежала все бока, что, после того как Марфа Григорьевна в сотый раз поправила мне подушки и тщательно укрыла, долго не могла уснуть.

Сначала я не обратила внимания на бубнёж за стеной, а потом до меня донеслось громкое и отчётливое:

— Да Катенька уже, почитай, согласилась, осталось рядную с Фёдором Степановичем подписать. А это можешь сделать только ты.

Не узнать голос Варвары Петровны было невозможно. Меня словно ветром с кровати сдуло. Я даже забыла о своём состоянии. Оно напомнило о себе само. Голова снова закружилась, но я не сдалась. Опустилась на пол и на четвереньках подобралась к печной трубе, где голоса были слышнее всего.

— Что значит «согласилась»? — строго спросил мужчина. — Дворянку за купца отдать?

— А самому-то, когда на мне женился, не помешало, что я из купеческого рода?

Дядя буркнул что-то невнятное. Не нашёл, видимо, что возразить. Так вот, откуда у тётки торговая хватка. Из купцов, значит.

— Я ей рассказала о плачевных делах фотоателье, — продолжила Варвара Петровна наседать на мужа.

Да ладно…

— Дом тоже нуждается в ремонте.

Хм… Так он в закладе или нет?

— Катя не спорила. Всё она понимает. На двоих нам нормального приданого не собрать. Подумай о родной дочери. Сонечке замуж пора. Она через три дня вернётся из пансиона, и надо будет её к масленичной неделе готовить. Платья пошить. Шутка ли: первый выход в свет — бал в доме губернатора. Самое время для помолвок на масленичной неделе, а после Пасхи могли бы уже и свадьбу сыграть. Ты ведь добудешь для нас приглашение? Поговори с Корсаковым, чтоб напомнил Андрею Кирилловичу. И пригласил бы ты Алексея Дмитриевича к нам на обед, как Софья приедет. Вот где завидный жених.

Алексей Дмитриевич Корсаков… Я наморщила лоб. Что-то очень знакомое. Уж не из тех ли властных пирожочков, которых мне девчонки на роль главного героя предлагали?

— Так Софью ты за графа отдать хочешь?

— А почему бы и нет? Если только ты Сонечкино приданое на двоих не разделишь.

Последняя фраза прозвучала со слезами в голосе.

— Катя тоже не нищая. Может, и она на балу судьбу свою встретит. Ясно, что фотоателье теперь без хозяина осталось. Но, раз оно Шубину так нужно и Катя не против, могли бы ему предложить, а на деньги приданое племяннице справить.

— Да зачем ему то фотоателье? Или ты не знаешь, что там за аренду год не плачено. Фёдор Степанович и так может за долги в суд подать. Он Катю из милости берёт с таким приданым.

— Купец? Дворянку? Из милости? — Кажется, у дяди что-то закипело. — Ты, Варя, неладное говоришь. Катя из рода Вересаевых. Отдать её за Шубина — это против совести, Варвара.

— Совесть! — В тёткином голосе прорезалось раздражение. — С совестью в аптеку не сходишь. На совесть Соне платье к Масленице не справишь. Ты хоть знаешь, сколько мы на лекарства для Кати потратили? На доктора?

— Знаю. Только Катя — Пашина дочь.

— Паша умер. Бог прибрал. А жизнь продолжается, и о живых думать