Погоня за судьбой - Ди

— К первому инженерному кораблю-доставщику с гипердвигателем подключился второй — изрядно модернизированный грузовик «Первопроходец», — пояснил Агапов. — Выбрали ближайшую звезду хоть с каким-то намёком на обитаемую планету, и ею оказался Луман. Врата возле Кенгено были собраны уже вдвое быстрее.

Я молча кивнула, сжимая пальцы. Горький комок подкатил к горлу при воспоминании о зелёных полях родной планеты.

— С каждым новым миром открывались новые возможности, — мечтательно протянул Агапов.

Я смотрела на экран, где одно за другим возникали новые поселения людей среди звёзд, и чувствовала, как кружится голова от масштаба. Знакомые пески Пироса, ковёр зелени на Каптейне-4, моя далёкая родина Кенгено…

— И всё это время… хозяева планеты просто наблюдали за вами? — спросила я.

— Периодически являлись, — Агапов снял очки. — Раз в несколько лет появлялся столп света и забирал очередного руководителя. Делал его «посредником». Рутина, в некотором роде. Даже к столь необычным вещам привыкаешь довольно быстро… Но однажды наступил день, который изменил всё.

Экран погас, и в комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции. Пряник вдруг показался мне безвкусным, и стало ясно — самое главное только начинается. На стене вновь замерцали слова.

«Шли долгие годы благополучного сотрудничества. Конфедерация и Росс существовали отдельно, что не мешало заниматься большим общим проектом по созданию сети. Но однажды «Первопроходец» возвращался с правительственной делегацией Сектора на борту — первый визит землян за всю историю. Древние инструкции были позабыты, и когда буксир выходил на глиссаду, в небе над колонией было зафиксировано необычное оптическое явление…»

На экране над каменистой равниной красноватое небо разошлось рваной дырой, из которой хлынула чернильная тьма, почти сразу захлестнувшая камеру.

— И на борту началась резня, — выдохнул Агапов. — Это был не просто психический шторм. Это было… вскрытие. Нечто вскрыло их сознание, как консервную банку, вытряхнуло всё, что было внутри, и за считанные секунды свело с ума половину экипажа. А у остальных — тех, кто находился на поверхности, осталась лишь одна, чужая мысль. Очень простая: «Общность не вняла предупреждению. Пришла пора уходить». А дальше…

Агапов запнулся. Кажется, он выбирал формулировки.

— «Первопроходец» развернулся и на полном ходу врезался в плато. Без реверса. Как будто кто-то взял ёлочную игрушку и швырнул её на асфальт… Сферы Тишины пробудились — все разом, загудели стройным хором низкочастотной вибрации. И под землёй проснулись хозяева этого места…

Агапов умолк, уставившись в пустоту. Изображение на стене задрожало, и мне чудилось, что пол под ногами отозвался дрожью в такт. Камеру трясло так, будто сам оператор был в предсмертных судорогах.

Подземный туннель. Яркий прожектор на треноге, направленный во тьму — а из темноты на прожектор неслось нечто. Гигантское, стремительное тело, будто высеченное из мрака и гранита. Оно не бежало, не ползло — оно бурило реальность, и туннель будто заново возникал за ним, а не предшествовал ему.

Изображение потухло, затем вновь появилось — та же запись, но уже в замедленной съёмке. Длинное, вибрирующее тело, похожее на гигантский, размером с самосвал, бур. Оно не просто двигалось — оно «проедало» себе путь, кроша камни в пыль. Только в замедленной съёмке я заметила едва заметный силуэт человека перед прожектором. Он в беспомощности выставил руки вперёд — и буквально взорвался от удара огромной махины за секунду до того, как изображение погасло. Лопнул багровым туманом и клочьями комбинезона.

— Мы назвали их Стражами, — тихо произнёс профессор. — Они — закон этого места. Наказание за наше любопытство. Они не трогают колонию, пока мы не нарушаем правила, но сильно затрудняют буровые работы.

— Ладно черви, — махнул рукой Василий. — Ты про главный фокус лучше расскажи.

Агапов тяжело вздохнул, снял очки и долго смотрел в стёкла, будто ища в них ответ.

— Лизавета, — наконец сказал он, взглянув на меня. — Что бы вы почувствовали, если бы однажды, проснувшись, обнаружили, что за окном — не ваш двор, а… океан? Другой континент?

— Я бы, наверное, удивилась.

— Именно так, — кивнул Агапов. — Росс-154, скажем так… был переставлен. Как фигура на шахматной доске, в один миг.

— Бред, — вырвалось у меня. — Так не бывает.

— Я бы сказал то же самое, но… — Агапов развёл руками. — Каким образом? Ответа нет. Всю планету просто взяли из одного места — и повесили в другое.

Я замерла, глядя на него — будто от физического удара. Всё, что я считала незыблемым — законы физики, масштабы, саму логику мироздания — только что вывернули наизнанку одним предложением. Будто, законы физики — это всего лишь чья-то привычка.

Василий отпил из дымящейся кружки, его лицо было невозмутимо-каменным. Агапов встал и подошёл к экрану, на котором растянулась звёздная карта с обозначениями. Мю Льва, Луман, Каптейн…

— Были здесь… — Агапов указал рукой на пустоту недалеко от Земли. — А оказались — вон там. — Палец его указывал куда-то под потолок, где в метре от скученных подписей стояла одинокая отметка: «Ковчег».

— Сто десять световых лет, — отчеканил профессор, возвращаясь за стол. — Другая звёздная система.

В наступившей гробовой тишине на стене медленно проплыла новая строка:

«ДЯДЯ ВАНЯ: пожалуй, я больше не буду жаловаться на тряску».

Я невольно улыбнулась. Его абсурдный комментарий был единственным, что хоть как-то разбавляло сюрреалистичность услышанного.

— Это был идеальный, безупречный манёвр, — восхищался Агапов. — Планета изменила местоположение, скорость движения, и ювелирно села на орбиту парной звезды. Неизменной осталась лишь скорость вращения.

— Вот так просто? — хмыкнула я.

— Вот так просто, — с абсолютно серьёзным видом ответил Агапов. — Год удлинился вчетверо, и наш «Ковчег» теперь балансирует на «качелях» с Отцом. Так мы его прозвали. Это очень быстро вращающийся пульсар, от которого нас прикрывает Мать — белый гигант… После этого никто уже не забывал про инструкции. Вся внешняя деятельность свелась к проекту «Опека» — тихому и незаметному присмотру за Конфедерацией силами агентурной сети. Технология двустороннего гиперперехода позволяла нам наведываться к землянам, держа их подальше отсюда…

Профессор медленно, будто кости у него стали свинцовыми, вернулся к столу и присел. Изображение погасло, вернув экрану вид обычной белой стены. В маленькой кухне воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь равномерным гудением вентиляции и тяжёлым дыханием Василия.

— Вот и вся история, Лизавета, — тихо сказал Владимир Агапов, глядя куда-то мимо нас. — Мы построили свой дом на обломках чужой цивилизации, получили технологии из рук неведомой силы, едва не погубили всё и были за это наказаны. Теперь мы здесь смотрители. А там, в Секторе, мы призраки. — Он вздохнул и посмотрел на меня. — Сейчас в