«Станция ноль»: в эфире - Николай Игоревич Епифанов
Даже фотография в рамке около телефона стояла все та же. На ней было запечатлено семейство Кроу много-много лет тому назад, когда Нора еще не могла без помощи табуретки дотянуться до чашек в кухонном шкафу. Отец держал ее на руках, рядом стояла мать, положив ладони на плечи старшему брату Норы, а по бокам от них расположились бабушка и дедушка. И вот уже шесть лет каждый божий день счастливые лица улыбались Норе с фотографии, напоминая о временах, которые невозможно вернуть.
Ее брат Рори покинул родное гнездо и навещал сестру теперь только по праздникам, да и то не всегда. Иногда он лишь отправлял открытки или звонил, не забывая сказать, что очень занят и сожалеет, что не смог приехать. Родители Норы — Финн и Килли — по-прежнему жили в обветшавшей с годами трехкомнатной квартире на окраине города. Спальни детей они не трогали из принципа, по той же причине, что и Нора не меняла ничего в кабинете дедушки.
— Дедушка, — беззвучно позвала Нора, глядя на его фото.
Воспоминания о Бри Кроу размылись, ведь бабушка умерла, когда внучке не исполнилось еще и десяти лет, а вот с дедушкой Нора всегда была близка. Он будто бы понимал ее гораздо лучше, чем отец и мать. Можно даже сказать, что он умел читать ее мысли. По крайней мере, Норе так казалось.
Аллен Кроу умер неожиданно. Для этого не было никаких предпосылок: он не жаловался на здоровье, пребывал в отличном настроении. Но однажды утром, когда он с чашкой кофе в руке шел к телевизору, его тело внезапно взбунтовалось. Вначале возникло просто ощущение, странное и незнакомое: глубоко внутри груди, прямо по центру, поселилась чудовищная сдавливающая тяжесть, словно кто-то с силой сжал сердце и не желал отпускать. Дедушка в ужасе попытался сделать глубокий вдох, но воздух не желал поступать в легкие. За тяжестью последовала боль — острая, разрывающая и огненная, как раскаленный клинок. Она растекалась по всей грудной клетке, отдавая жгучими волнами в левое плечо, под лопатку и в нижнюю челюсть. Боль оказалась настолько сильной, что окружающий мир поплыл, превращаясь в мутное пятно. Аллен Кроу прижал ладонь к груди; чашка с горячим кофе выпала из онемевших пальцев. Буквально секунда, и она разбилась об пол, осыпая все вокруг острыми осколками. Аллена Кроу бросило в холодный пот, затем его окатила волна жара, потом тут же — озноб. Тошнота комом подступила к горлу, голова закружилась. Дедушка попытался позвать кого-нибудь, но это было бесполезно: уже много лет он жил совершенно один. Весь этот кошмар занял не более двух-трех минут, а затем сознание начало угасать, и здоровый, сильный мужчина, каким Нора продолжала считать дедушку, рухнул на пол.
Таким Нора рисовала момент смерти дедушки по описанию врача скорой помощи. Она никогда не разбиралась в медицине и ее сложных терминах, однако слово в слово запомнила диагноз, ставший причиной смерти: «Обширный трансмуральный инфаркт миокарда с мгновенным развитием фибрилляции желудочков».
Аллен Кроу умер очень быстро и в полном одиночестве. А Нора в это самое время сидела в кафе при библиотеке и спокойно читала роман Александра Дюма, ни о чем не подозревая. Одно и то же мгновение, но такие бесконечно разные состояния микромиров. Как позже узнала Нора, шанс спасти дедушку был только в том случае, если бы кто-то оказался рядом. Этим «кем-то», конечно же, должна была быть она. С таким диагнозом каждая минута, даже секунда, имела огромное значение. Нора могла бы вызвать скорую и делать непрямой массаж сердца, дожидаясь, пока приедут медики, но… ее не было рядом, потому что в тот день она захотела побыть одна и не поехала к дедушке.
Родители уговаривали дочь не связываться с обременительным наследством деда и продать радиостанцию, но Нора была непреклонна. Она не могла и представить, что позволит кому-то уничтожить все то, что долгими десятилетиями создавал ее дедушка. Отец был особенно недоволен тем, что Нора собирается связать свою судьбу с умирающей станцией и готова ради этого отказаться от карьеры и, как он полагал, блестящего будущего в каком-нибудь мегаполисе. Не зная, какие еще логичные доводы привести, Финн Кроу перешел на крик и впоследствии еще не раз ругался с дочерью, но ссоры не приносили никаких плодов.
Все это было задолго до того, как на «Станции ноль» появился Марек Штрос. Вернее, как появился: Нора подобрала его на улице после того, как Марека с позором уволили с радио «Блюпринт», где он подрался с местным продюсером по «личным причинам», которые до сих пор оставались загадкой. Нора знала, что характер у Марека непростой, что он любит валять дурака и дурачиться, но также знала, сколь чарующий эффект его голос и харизма оказывают на радиослушателей.
Головная боль несколько утихла, и Нора потянулась к проигрывателю, чтобы узнать, что происходит сейчас в эфире.
— Вы знаете, то, о чем вы говорите, мне хорошо знакомо, — голос Марека звучал очень уверенно. — В те времена, когда я был маленьким, у нас в городке гуляло множество самых разных легенд, и среди них самой пугающей была история о Белой даме. При жизни ее, кажется, звали Катерина, если меня не подводит память… Да, точно, Катерина! Она былапрекрасной юной девушкой из хорошей семьи и дол-жна была вот-вот вступить в счастливую семейную жизнь, но у ее жениха были совсем другие планы. Он мастерски разыгрывал счастливого возлюбленного, но в первую же брачную ночь Катерина исчезла. Без следа! Ни единого намека на то, что произошло. Убитый горем муж бил себя руками в грудь, рвал волосы на голове и бегал по улицам, выкрикивая имя любимой. Катерину искали несколько недель и не добились никаких результатов. Так новоиспеченный муж стал вдовцом, а заодно и обладателем немалого наследства. Понимаете, к чему я клоню, да? Бедняжку так и не нашли. Но с тех пор люди начали видеть Белую даму, безмолвно бродящую по улицам. Так повелось, что любое исчезновение ребенка в городе стали связывать с ней: несчастная Катерина забирает детей, потому что хочет получить то, чего лишили ее саму.
— Да-да, и в самом деле очень похоже! — воодушевленно подхватила
Ознакомительная версия. Доступно 10 из 51 стр.