Полдень XXI век 2002 №3 - Ксения Сергеевна Букша

— Не слопает! — твердо сказал он.

Судьба Лукина была решена с удивительной мягкостью; между тем в семнадцатом веке, в Лондоне, без всякого вмешательства и родовспоможения жила мадам Веселуха. Электронные часы на башне спешили, в том мире прошло уже восемнадцать лет, но сама она не старела. Ее любовник стал герцогом и изобрел электронную почту, по коей мадам Веселуха вскорости после Рождества (православного) и послала мужу восклицательное письмо. «Что это такое! — писала она. — Моды успели поменяться несколько раз, на меня уже косятся и оглядываются, мой любовник и благодетель стал невыносимо стар, — а ты, свет очей моих, и не вспомнишь про меня и про твоего бедного сына Генри, а он, между прочим, уже обогнул мыс Горн и носит в ухе серьгу!». Слезное письмо к Веселухе пришло и немало его позабавило.

— Подумать только, семнадцать лет! — удивлялся он в присутствии Рябинина и Паши Ненашева. — Куда они торопятся? Воздух свежий, музыка красивая, режим старый!

И только он это сказал, как в дверь постучались, и госпожа Койотова доложила:

— Ян Владиславович, к вам.

Круть — дверь отворилась так, что вихрь морозного воздуха влился в комнату и форточкой хлопнуло. На пороге стоял молодой Веселуха. Одет он был в большую заячью шубу, короткие штаны и больше ни во что; по всему его мощному телу распространялся сливочный загар; а в ухе висела круглая серьга. Серьга значила, что мыс Горн переплавлен.

— Здравствуйте, отец, — сказал молодой Веселуха. — Говорят, вы богаты?

— Следует отличать личное богатство от того, которым управляешь, — напомнил Ян Владиславович.

— Понимаете, — молодой Веселуха замялся, — я тут задумал одно дельце... дельце требует... э-э... средств. И вот я подумал... что уж раз вы не принимали участия в моем воспитании... то вы, может быть, сможете...

— А зачем тебе деньги? — поинтересовался Веселуха-отец.

Юноша оглянулся на Рябинина.

— Этот не донесет, — успокоил его Ян Владиславович. — Он мой лучший друг.

— Простите, — поклонился молодой Веселуха. — Так вот... воцаряться я намерен.

— Ю! — присвистнул Веселуха. — И какую же страну ты намерен осчастливить?

— Будто вы не знаете, где можно относительно легально воцариться, — покосился сын. — Конечно, в Польше. Но денег надо много. Чуть-чуть у меня уже есть. Но надо еще. Вы не согласились бы мне помочь?

Веселуха-старший захихикал.

— Это моя святая цель! — обидчиво высказался предок (потомок). — А вы, папаша, смеетесь.

Они вдруг встретились взглядами; у Генри глаза были не темные, как у мадам Веселухи, а светло-серые, как у отца.

— Святая цель, — повторил Ян Владиславович мечтательно. — Вишь! Однако, друг мой: с деньгами это тебе каждый воцарится. А ты попробуй воцариться без денег. Если тебе это удастся, у Польши будет хороший государь.

Президент России Владимир Борисович Тугин превыше всего ценил мудрых советников и хорошие законы. Раннее утро стояло над Москвой, безветренное, морозное. Солнце озаряло Кремль, в гладких зеркалах среди брызг зари отражался сам господин Тугин, — он сидел в кресле, ловко закинув ножку на ножку, — и Альберт Ферг, с которым мы уже встречались.

— Насколько точны эти ваши сведения? — спросил озабоченно Тугин.

— Весьма, — печально подтвердил Ферг. — Если американцы выберут эту бабу, Айн Раф, судьба великой державы окажется в лапах грязных игроков с востока.

— Это не мусульмане, насколько я понимаю, — возразил Тугин. сдвинув пшеничные бровки. — Они въехали в Запад и прониклись всеми его привычками.

— Настолько, — подтвердил Ферг, — что их ставленница в Америке — черная женщина... да еще лесбиянка.

— Да ты что, — подивился Тугин.

— А почему министром обороны стала мисс Зара Тустра? — сказал Ферг. — Этой девчонке нет и двадцати пяти. Только поэтому.

Тугин развел руками:

— Мне все это кажется дикостью.

— Честно признаться, мне тоже, — пробурчал Ферг, поглаживая трехдневную щетину. — Я даже не знаю, какие слова выбрать для масштаба происходящего, чтобы одновременно не напугать людей.

— А что — пугать, не пугать, — возразил Тугин спокойно. — Бояться не нужно, нужно адекватно оценивать обстановку. Давать равномерный ответ, — вы меня понимаете?

Кабинет Президента был убран не в роскошном стиле прошедшего десятилетия, и уж тем более ничто не напоминало время запоя и застоя — водку, золото, нефть и уран. Это был скорее кабинет директора высокотехнологичной, может быть, японской корпорации. Свет, льющийся непонятно откуда, стекло, скромность, алюминиевые трубки.

Ферг посмотрел на Президента с сомнением.

— Не в обиду, Владимир Борисович... но вы как только воцарились, сразу взяли такой тон... Россия — супердержава, верность традициям... А сил у нас нет. Ну, не то чтобы совсем нет, я не паникую, вы поймите меня правильно. Что-то есть. Но это все краткосрочное, конъюнктурное, и так медленно, ненадежно. Для того, кто знает об истинном положении дел, выбранный вами тон выглядит как блеф.

Тугин искоса взглянул на советника:

— А многие ли знают?

— Я и парочка моих врагов, — ответил Ферг. — Но это неважно. Важно другое: вы-то сами понимаете, какие делаете авансы?

— Да, абсолютно, — твердо сказал Президент. — Альберт, вы же прекрасно знаете, что рынок — это и психология. Важно держать удар. Важно казаться, а быть — не так важно.

Альберт Ферг иногда восхищался Президентом. Разница между ними состояла именно в том, что Тугин все принимал всерьез. Ферг, конечно, тоже чувствовал и долг, и ответственность, но все же он был игрок, а Тугин этим жил.

— Случись то, о чем вы думаете, — медленно сказал Тугин, глядя в окно на дальние заснеженные поля, — мы все равно ничего не сможем сделать. В такие минуты нам остается только молиться и не творить глупых подлостей, чтобы дух народа мог проявиться в полной мере... Людей вот мало хороших! Вот вы ездили в Петербург; кого-нибудь нашли?

— Все наши уже здесь, в Москве, — развел руками Ферг, — и протухли от долгого соприкосновения с тухлятиной. А те, что не протухли, пьют муравьиную кислоту в качестве профилактики. Одного, правда, нашел: это ведомый вам Веселуха, бизнесмен, создатель приборов, удовлетворяющих потребности до того, как они возникли.

— До того, — подивился Тугин. — Это что же, догоним и перегоним Америку? А