Борис Карлов - Снова на Луне

— До города, живо, — прошипел кто-то за его спиной, и беднягу обдало таким крепким чесночным запахом, что ему чуть не стало дурно.

Пилот задёргал рычажки, мотор зарокотал, и машина плавно поднялась в воздух.

Взлётная площадка с четырьмя разинувшими рты полицейскими становилась меньше, меньше и вскоре совсем скрылась за верхушками сосен.

В эту минуту по восстановленным проводам связи в посёлок летела срочная депеша:

«Старшему надзирателю Пфиглю. Совершенно секретно. Временно поступаете в подчинение лейтенанту секретной полиции г-ну Риглю (агент «Тихоня»). Л-ту Риглю немедленно изолировать заговорщиков и дожидаться прибытия специальной комиссии.

Тайный министр Бигль».

Телеграфная лента ползла на пол, Пфигль беззаботно храпел на своей продавленной лежанке.

Ракеты «ЗОВ» и «ФиС» приближались к Луне.

Вскоре после старта, когда первая ракета набрала необходимую для полёта скорость, её экипаж собрался в смотровой кабине. Вызванные ускорением перегрузки прекратились, и теперь все семеро космонавтов свободно парили в невесомости.

Робота «Дружка», не приспособленного к подобным упражнениям, для общей безопасности оставили сидеть пристёгнутым к креслу.

Путешественники зависли у огромных иллюминаторов, разглядывая то подёрнутую дымкой облаков Землю, то всё ещё далёкую Луну, то звёздную бездну по сторонам, которая в безвоздушном пространстве видна была гораздо ярче и отчётливей.

Переволновавшись перед стартом, теперь все зевали и хлопали глазами. Знайка собирался хорошенько распечь Пончика, но махнул на это дело рукой и предложил всем до прибытия на Луну поспать. Лететь предстояло не меньше десяти часов, поэтому участники экспедиции охотно пристегнулись к своим креслам и моментально заснули.

В смотровой кабине осталась только Клюковка. Она впервые оказалась в космическом пространстве; глаза у неё горели, ни о каком сне она, конечно, не могла и думать. К тому же последние несколько дней и ночей она провела в ракете и, обосновавшись здесь хорошенько, соблюдала нормальный режим сна и бодрствования.

За несколько часов до посадки Винтик и Шпунтик заняли свои места в пилотской кабине, остальные же вновь слетелись в смотровую. Теперь Луна занимала полнеба, были отчётливо видны горы, цирки и кратеры на её поверхности. Планета Земля, напротив, уменьшилась до размера зонтика.

— Скажите, коллега, — обратилась Огонёк к Знайке, — как вы теперь, находясь в космосе и невесомости, разбираете, где верх, а где низ? Или же эти понятия вообще теряют всякий смысл?

— В некотором смысле, конечно, теряют, — согласился Знайка. В этот момент он протирал свои очки, и его серьёзная мина не очень-то вязалась с задранными кверху ногами. Но пока обе руки его были заняты, он не мог ухватиться за одну из скоб или поручней, которые были во множестве закреплены вдоль стен.

— До тех пор, — пояснил он, — пока мы не приблизились достаточно к цели нашего назначения, то есть к поверхности Луны, можете условно считать верхом нос нашей ракеты.

— А низом — хвост, -. авторитетно прибавил оказавшийся рядом Незнайка.

Поскольку Огонёк находилась в космосе впервые, он считал её кем-то вроде юнги на корабле. А сам он, конечно, был старым морским, во л ком.

— Благодарю вас за разъяснения… коллеги, — выразила Клюковка свою признательность обоим.

После космического обеда, ещё до которого Пончику всё-таки влетело, да так, что он вполовину потерял свой аппетит, после обеда Знайка велел всем надеть космические скафандры. Ракета вскоре должна была прилуниться, и, хотя её программа гарантировала мягкую посадку, всё-таки стоило подстраховаться на случай частичной или полной разгерметизации. Сидевшие за пультом Винтик и Шпунтик держали руки на кнопках и в любое время могли принять управление на себя.

Члены экипажа заняли места в креслах, пристегнулись ремнями и стали следить за происходящим на экранах мониторов. Вот на одном из экранов поверхность Луны стала медленно закатываться вниз и вскоре, мелькнув горизонтом, провалилась в космическую тьму. В то же время на другом экране, передающем изображение с хвоста, выплыла та же самая поверхность, но уже заметно ближе, чем раньше. Глухо зафыркали включившиеся двигатели торможения. Ракета сделала полный разворот.

Место для посадки было выбрано то же самое, что и во время предыдущих полётов, — неподалёку от большой ледяной пещеры и запрятанной в маленькой пещерке радиостанции. Здесь имелась удобная для прилунения площадка, достаточно плотный грунт и вполне изученный окружающий рельеф.

— Ого! — заметил Винтик. — Кажется, здесь что-то такое стряслось. Неужели потерпел катастрофу космический корабль?

И действительно, по мере приближения к поверхности на самой площадке и далеко вокруг были разбросаны искорёженные куски металла, а на грунте чернели пятна сажи от сгоревшего топлива.

— Смотрите, смотрите! — воскликнул Знайка. — Видите верхушку от ракеты — там, левее? Это пилотская кабина, в случае опасности она отстреливается от корпуса катапультой. Если кабина вовремя отстрелялась, значит, для экипажа всё окончилось благополучно.

В этот момент ракета плавно опустилась на площадку, приняв вертикальное положение, прибор невесомости отключился, и все пассажиры, охнув, провалились в кресла под собственным весом, хотя и вшестеро меньшим, чем на Земле.

— Ну вот, братцы, — сказал Незнайка. — С прибытием.

Первым делом было необходимо выяснить, не остался ли кто-нибудь из потерпевших на поверхности Луны, и в случае необходимости оказать помощь пострадавшим. На поиски отправились Винтик, Шпунтик и Пилюлькин. Оставшиеся собрались в смотровой кабине и стали наблюдать за их действиями через иллюминаторы.

— Ого, да здесь сгорела не меньше чем трёхступенчатая ракета, — комментировал Винтик, разглядывая встречавшиеся у них на пути обломки. — Похоже, что загорелась прямо на старте из-за какой-то неполадки в двигателе.

Переходя от обломка к обломку, группа приблизилась к отброшенной довольно далеко носовой кабине и совсем скрылась из виду. Знайка включил радиосвязь, и на экранах возникли три изображения, передающиеся с вмонтированных в скафандры миниатюрных видеокамер. Вот кабина совсем рядом, дверца её раскрыта настежь.

Винтик светит фонариком внутрь — никого.