Борис Карлов - Снова на Луне

Министр прикрыл за собою дверь, подсел к письменному столу и начал выдвигать ящики. Но вдруг в приёмной послышались голоса. Беспомощно оглядевшись, Болтик в последний момент успел юркнуть за оконную штору.

Двери растворились, и в кабинет вошли несколько коротышек.

— А я вам говорю, что он обо всём догадался! — восклицал Мемега.

— Говорите тише, за дверями секретарша, — предупредил кто-то.

— Не беспокойтесь, господин Квантик, она такая же чушка, как и наш дворник.

Необходимо немедленно все сворачивать, все! Я не удивлюсь, если уже через час здесь будут полицейские.

— Куда же вы предлагаете переместить штаб Союза, господин учёный? — раздался надтреснутый хрипотцой голос военного.

— Ах, говорите тише, господин обер-атаман! — зашипел Мемега. — Вас слышно на улице! А что если вокруг уже шныряют его шпионы?

Все замолчали, прислушиваясь. Болтик подумал, что вокруг действительно шныряют коротышки из его охраны. За пыльной шторой ему нестерпимо захотелось чихнуть, и он чуть не до крови прикусил губу.

— Как обидно, — произнёс ещё один коротышка. — Застукали, можно сказать, в самый решающий момент, когда наши друзья с Большой Земли уже прилетели на помощь.

— А вы полагаете, Козлик, что земляне могут у нас что-то существенно изменить? — скептически заметил Альфа. — Как бы их самих не накачали здесь гипнотическим порошком.

«Прекрасно, — сказал сам себе Болтик. — Собралась вся интересующая меня компания. И они определённо что-то замышляют против Правителя. Осталось решить: на чьей же стороне я сам?..»

— Да, я верю, что они смогут нам помочь, — убеждённо заявил Козлик. — И если бы не глушилки, мы уже смогли бы предупредить наших друзей об опасности, которая их здесь поджидает.

— Я согласен с Козликом, — сказал Квантик. — Ракеты землян абсолютно неуязвимы.

Узурпатор не сможет и дальше спокойно травить коротышек, если у него над головой будут висеть корабли с межпланетными наблюдателями. Я уверен, что земляне быстро найдут способ положить конец этому чудовищному преступлению.

— Даже если земляне сами попадут в ловушку, свобода не за горами, — сказал Козлик. — Всё больше коротышек вступает в Союз вольномыслия, и на нашу сторону переходят неприкасаемые — чиновники, капиталисты, полицейские и даже министры.

Да-да! Один министр и почти все капиталисты из большого бредлама на нашей стороне..

Болтик едва устоял на ногах: минуту назад он даже не представлял, что дело могло зайти так далеко.

— Ладно, хватит болтать, — сказал Пшигль. — Если этот министр приезжал сюда шпионить, пора сматывать удочки. Все документы и списки надо уничтожить или быстро увезти отсюда. У кого есть предложения на предмет нового места дислокации штаба Союза?

— В этом нет необходимости, — послышался вдруг чей-то голос, и из-за шторы выступил сам министр Связи и Пропаганды его сиятельства Верховного Правителя.

— Господа, — сказал он опешившим заговорщикам, — я с вами.

В кабинете будто гром грянул.

— Да-да, — подтвердил министр. — Это не шутка и это не провокация. Вы сейчас же можете занести в списки Союза ещё одного высокопоставленного коротышку. Надеюсь, что смогу быть вам полезен.

— Никто не смел произнести ни звука.

— Господа, — продолжал Болтик, заметив в лицах коротышек замешательство и недоверие, — господа, месяц назад я стал соучастником ужасного преступления против собственного народа, и с тех пор не было ни минуты в моей жизни, чтобы я не раскаивался в содеянном. Поверьте, я говорю искренне.

Все смотрели на Болтика, а он переводил взгляд с одного на другого.

— Я ему не верю, — заявил Пшигль. — Это просто уловка, чтобы задержать нас и взять с поличным. Он слышал, что мы собираемся уничтожить списки, и теперь оттягивает время до приезда полиции. Надо связать его и уходить.

— Мне не нужно дожидаться полиции, — сказал Болтик и отдёрнул штору. — Смотрите.

Заговорщики погасили свет и приблизились к окну. За деревьями, методично окружая дом, перебегали коротышки из охраны министра.

— Стоит мне запустить этой чернильницей в стекло, и сюда ворвутся два десятка агентов секретной полиции. — Болтик взял в руку мраморную чернильницу со стола.

— И это тоже уловка, — продолжал настаивать Пшигль. — Сожгите документы сейчас же.

— А я почему-то ему верю, — возразил Квантик. — Он нравился мне ещё тогда, когда работал репортёром.

— В таком случае нам остаётся только проголосовать, — сказал Альфа. — Кто за этого господина?

Руки подняли Козлик и Квантик.

— Кто против?

Руки подняли Пшигль и Мемега.

— Хм, — сказал Альфа, — выходит, поровну.

— А вы-то сами как голосуете, господин Альфа? — напомнил ему Козлик.

— Я? Правда, ведь я тоже должен проголосовать. Пожалуй, я… — Альфа пристально посмотрел на Болтика. — Пожалуй, я «за».

Вечером того же дня Пупс выслушал по телефону два доклада от своих министров. В первом Бигль докладывал о том, что в деле по розыску банды Ханаконды нет ни малейших сдвигов. Во втором Болтик сообщал, что никаких следов Козлика пока не удалось обнаружить, но он не теряет надежды и продолжает активные поиски.

Молча повесив трубку и машинально включив телевизор, Пупс в полном отупении выслушал ежевечернюю нравоучительную установку о необходимости безграничной любви и преданности по отношению к Верховному Правителю. Опомнившись, он вырвал штепсель из розетки, хватил об пол дорогую фарфоровую вазу и, гневно сопя носом, залез с головою под одеяло.

Провалившись в расщелину и падая камнем в пелену облаков, Незнайка и Пончик не растерялись, а сразу дёрнули за кольца своих парашютов, поэтому через минуту их падение превратилось в спокойное и даже приятное парение над густыми ватными облаками Ярило и Злючкин, для которых всё было в новинку, напротив, пришли в полнейшее смятение и ещё долго падали, вцепившись друг в друга и набирая скорость. При этом Злючкин для чего-то пытался подмять академика под себя.

— Да пустите же наконец, идиот! — зарычал Ярило, понимая, что вот-вот будет поздно. — Кольцо! Нужно дёргать за кольцо!!

Тут и Злючкин сообразил, что дело принимает нешуточный оборот; оба разлетелись в стороны и раскрыли парашюты. И вовремя: внизу уже отчётливо вырисовывались пожелтевшие деревья, чёрные квадратики огородов, редкие кирпичные постройки и пересекающая всю местность ниточка железной дороги.