Борис Карлов - Снова на Луне

— А знаете, коллега, — сказал он, всхлипнув и утерев глаза платочком, — я ведь всегда вас недолюбливал. Чего уж лукавить, я вам просто завидовал, вот и всё! И чего только я не делал, чтобы помешать вашей выдающейся научной работе, чтобы высмеять и принизить ваш талант в глазах общественности! Я мошенничал, я клеветал на вас!..

Злючкин разрыдался и упал на грудь Ярилы.

— Успокойтесь, дорогой друг, — сказал тот с надрывом. — Я тоже виноват перед вами и ещё многими коротышками. Я тормозил смелые и талантливые проекты моих учеников, я малодушно ревновал к их способностям. А однажды я просто-напросто выдал за свою идею одной из моих студенток. Ах, как стыдно, как стыдно!..

Возле двух прилично одетых, плачущих навзрыд коротышек остановился полицейский.

— Старший сержант Тигль, — представился он, отдавая честь. — Могу ли я быть вам чем-нибудь полезен?

Обыкновенные полицейские не принадлежали к касте неприкасаемых, поэтому несли свою службу образцово, в полном согласии с духом и буквой закона. Делать им это было тем более просто, что ни один коротышка, находившийся под влиянием порошка, не мог солгать даже при сильном желании.

— Не знаем, — плача, ответили коротышки совершенную правду.

— А где вы работаете, хотя бы знаете? — поинтересовался Тигль, действуя согласно инструкции.

Ярило и Злючкин закивали головами:

— Да, это мы, конечно, знаем: мы работаем в Академии наук.

И это было абсолютной правдой.

— Почему же вы плачете?

— Мы не знаем, куда нам идти…

— Заблудились вы, что ли?

— Да, за-аблудились. Потерялись, и во-обще…

— Ладно, не плачьте, сейчас поправим дело, — ободрил их полицейский.

Он вызвал по рации патрульную машину и велел отвезти заблудившихся профессора с академиком прямо в Академию наук города Хрумстика, в пригороде которого находилась станция Лисий Нос.

Декан Академии принял учёных в своём кабинете и выслушал их с живым интересом: в штатном расписании не хватало многих преподавателей. Ярило и. Злючкин рассказали о своих последних научных работах в Академии наук Солнечного города; было видно, что они прекрасно знают астрономию, математику и физику; несомненно, их знания соответствовали заявленным ими научным степеням и званиям.

Правда, к своему стыду, декан никак не мог припомнить, где находится город с таким названием, но в конце концов он решил, что это какой-нибудь засекреченный объект, сотрудников которого распустили после прекращения программы «Космические поставки». Он закончил расспросы и с удовольствием зачислил в штат новых преподавателей. Ярило получил методическое пособие для преподавания астрономии, Злючкин — для преподавания математики. Они также получили в кассе приличный аванс и заняли удобные номера в гостинице.

В первый же вечер, после сытного ужина, они внимательно прослушали все ежевечерние установки по телевидению, и после этого их земное прошлое стало надёжно затягиваться пеленой сладкого гипнотического тумана…

Тихоня очнулся в полутёмном подвале, заваленном оставшейся после строительства дома рухлядью. Свет едва проникал сюда через маленькое зарешеченное оконце, было довольно тепло, и воняло сыростью. Голова у него сильно болела от удара резиновой дубинкой, в глазах слегка двоилось. Рядом лежал всё ещё находившийся без сознания дворник.

— Эй, очнитесь, — толкнул его Тихоня и похлопал по щекам.

Дворник очнулся, ничего не понял и стал удивлённо озираться по сторонам.

— Не пугайтесь, пока ещё всё не так плохо. Ваш хозяин запер нас в подвале.

Дворник перестал хлопать глазами, его сознание постепенно прояснилось.

— Вы — гость господина Енота, — сказал он наконец.

— Никакой он не Енот, — внёс ясность Тихоня. — Это беглый преступник Ханаконда, его розыск сейчас объявлен по всей стране. В вашей хибаре хотя бы есть телевизор?

— Телевизора нет, — признался дворник. — Есть радио, да только по радио не разглядишь, какой он из себя, этот Аллигатор…

— Не Аллигатор, а Ханаконда.

— Вот-вот. Говорили, что их сбежало всего восемь коротышек, а в доме было… Как раз и было восемь… вместе с вами.

Для того чтобы сразу устранить все возможные недоразумения, Тихоня поднялся на ноги и официально представился:

— Агент секретной полиции старший лейтенант Ригль. По заданию правительства внедрён в банду Ханаконды накануне его побега из места содержания.

Дворник тоже поспешно вскочил на ноги, вытянулся и отрапортовал:

— Дворник Фикс, нанят через бюро обслуживания неким господином Енохом около двух месяцев тому назад присматривать за домом. Во славу и здравие его сиятельства господина Верховного Правителя готов немедленно поступить в ваше распоряжение, господин старший лейтенант!

— Хорошо, хорошо, вольно, — осадил его Тихоня, а вернее, Ригль. — Пока что мы оба пленники, и это полностью уравнивает в чинах и заслугах. Будем знакомы.

Оба сердечно пожали друг другу руки.

— Когда вы ели в последний раз? — поинтересовался Ригль.

Фикс задумался, почёсывая шишку на голове:

— Да почитай, я со вчерашнего дня ничего не ел. Только собирался завтракать, новый бутерброд себе такой приличный соорудил из двух половинок булки, уже и ко рту поднёс, как в доме этот шум начался. Ну подобрал я слюнки да и выскочил во двор. А что дальше было, вы сами знаете, господин лейтенант.

— Без чинов, Фикс, без чинов. А когда ты воду пил в последний раз или чай, лимонад…

— Лимонаду я вообще не пью, баловство одно. А воду для чая я дождевую кипячу, она помягче. У меня под крышей специальная бочка для этого поставлена. Заварка получается совсем другая, не то что из водопроводной.

— Слушайте, Фикс, да вы просто молодчина! Знаете, вдвоём мы обязательно что-нибудь придумаем и выберемся отсюда.

Дворник удивился и смутился, не понимая, чего может быть хорошего в том, что он не успел позавтракать. Он даже с опаской посмотрел на окошко, прикидывая, не собирается ли полицейский пропихивать его между прутьями решётки.

— А чего делать-то надо? — спросил он, заметно обеспокоенный.

— Ничего не делайте, Фикс. Просто сидите и ждите. Скоро вы сами всё почувствуете.

— Что ж, это можно, дело нехитрое, — согласился дворник и притих, а Ригль стал методично осматривать, простукивать и ощупывать стены и содержимоё подвала, надеясь отыскать здесь какое-либо уязвимое место.