Хэллоуинская девушка - Джефф О’Брайен

Сердце бешено колотилось о ребра, тело требовало воды и вступало в стадию тяжелого обезвоживания.

Я все умолял и умолял о настоящей смерти.

И когда подсознание наконец сжалилось надо мной и я очнулся в своей постели, меня подбросило не из-за сна. А из-за голоса, шептавшего мне в ухо.

Я чувствовал, как лицо темного человека прижато прямо к моему уху. После всего, через что я только что прошел, у меня не хватило смелости повернуться и взглянуть на него, чтобы увидеть, как выглядит его лицо, всегда спрятанное в тени.

- Если надеешься когда-нибудь увидеть ее снова, смотри в самую глубину теней, - прошептал он.

Я и представить не мог, что эти слова когда-нибудь будут для меня значить. А когда смелость наконец пришла, чтобы взглянуть на него, его давно и след простыл.

* * *

Эмоции и смятение устроили в моем мозгу настоящий праздник. То, что мне снилось, было настолько живым и ярким, что разум отказывался принимать это за сон.

Я был уверен, что мы с Кэсси действительно там были. Мне нужно было найти ее и обсудить то, что с нами только что случилось. Ей, должно быть, снился тот же сон, верно?

Ощущение, как я цепляюсь за ее тело и вдыхаю запах ее шампуня и сигарет, было настолько ясным в моем мозгу, что я готов был поклясться, что все еще чувствую ее запах. Хруст ее сломанной шеи был таким громким и резким; я не забыл его до сих пор.

Проснувшись и одевшись, я увидел за окном наносы снега на добрых полтора фута[18]. Очевидно, школу отменили, поэтому мать не разбудила меня перед уходом на работу.

Я сидел в своей комнате с миской хлопьев и продолжал пытаться пройти первый уровень восьмого мира в "Super Mario Brothers". Я почти не прилагал усилий к игре. Голова была забита под завязку.

Неуловимая мысль, прятавшаяся в темных углах моего мозга с момента пробуждения, начала обретать более ясную форму, разрастаясь, как рак. Видение начало ощущаться больше чем сон, по мере того как я сосредотачивался на игре, но эта мысль - или предчувствие, или что бы это ни было - говорила мне кое-что о Кэсси. Кое-что, в чем я был совершенно уверен, хотя не имел никакой естественной возможности это узнать.

Кэсси исчезла. Может, мертва, может, жива. Но точно исчезла. Сон каким-то образом означал этот факт, и я не мог этого отрицать.

Тогда мне вспомнились слова темного человека, произнесенные им, когда я очнулся.

Если надеешься когда-нибудь увидеть ее снова, смотри в самую глубину теней.

Даже будучи наивным и довольно невежественным десятилетним мальчишкой, я достаточно внимательно слушал на уроках естествознания, чтобы знать кое-что. И я помнил, как учитель однажды сказал нам, что сон может продолжаться за пределами сна, в первые мгновения пробуждения. Я узнал, что нередко человеку кажется, будто кто-то говорит с ним при пробуждении, но, полностью проснувшись, он никого не находит.

Несмотря на эти знания, слова темного человека не могли быть просто сном. Я чувствовал его. Ледяной холод его кислого дыхания, когда его голос, словно шуршание мокрого грязного гравия, прошептал мне в ухо, все еще стоял в моих ноздрях. Я даже помнил, как ощутил прилив тепла, сменивший холод пространства, которое он занимал рядом с моей кроватью, когда исчез.

Но главным доказательством, которое я мог предъявить своему спорящему внутреннему монологу в подтверждение того, что он действительно находился там, был красный свет, светивший мне в лицо. Его глаза. Я чувствовал эти глаза. Мне пришлось зажмуриться от их яркости.

Мне нужно было пойти и попытаться проследить за Кэсси, просто чтобы проверить, не кормит ли меня этот темный человек дерьмом.

Я знал, что мать будет на работе, и слышал, как храп отца, похожий на бензопилу, доносится из гостиной наверх, в мою спальню. Так что я, как обычно, мог свободно делать что хочу.

Я надел снегоступы и спустился по ступеням крыльца. Мир был сплошной белой пеленой. Снег все еще шел, и к восемнадцати дюймам, в которые я его оценил, выглянув из окна спальни меньше двух часов назад, добавилось, должно быть, еще не менее шести.

Я чувствовал, что это пойдет на пользу моей миссии.

Я с трудом тащился через плотно утрамбованный, тяжелый снег, который был значительно выше моих колен.

Медленно, но все же добрался до ступеней дома, где жила Кэсси. Я мысленно выругался на себя за то, что такой жирдяй, - уже запыхался, отойдя всего футов десятьот своего крыльца. И мне все еще предстояло подняться по ступеням Кэсси, которые были полностью скрыты под сугробом тяжелого снега.

Я крепко вцепился в стальные перила и использовал их для равновесия, нащупывая ногами поверхность нижней ступени под снегом. Неуклюже, шаг за шагом, взобрался по ступеням. Когда я наконец добрался до верха крыльца, то увидел, что входная дверь Кэсси приоткрыта.

Я чувствовал, будто кто-то за мной наблюдает. Я не верил, что это Кэсси, потому что каким-то образом знал, что ее нет. Но почему-то чувствовал, что я не один.

Мне сразу захотелось развернуться и поплестись обратно домой, и если бы улица не была сплошной белой пеленой, я, возможно, так и сделал бы. Но я с таким трудом добрался досюда, так что мог бы просто довести дело до конца.

Мне всего десять, - сказал я себе. - Даже если мне и дадут по рукам за проникновение - не велика беда.

Я толкнул входную дверь Кэсси. Квартира была безмолвна. Несколько ламп горело, но я все равно знал, что она где-то далеко-далеко отсюда. Полагаю, мне просто нужно было обыскать все место, чтобы закрыть эту тему.

Я прокрался через ее переднюю и вошел на кухню. На столе стояла пепельница, полная окурков, и наполовину пустая бутылка водки.

Я быстро заглянул в остальные места. В ванной, кладовке и гостиной повсюду были вещи Кэсси. Я увидел на стенах плакаты групп, которых еще не слышал, вроде Bauhaus и The Damned[19]. На журнальном столике лежали книги о демонах. У стены стоял ряд ее туфель.

Это было без сомнения именно то, что я всегда представлял себе в квартире девушки своей мечты. Но, к сожалению, ее самой там не было.

Оставалось обыскать только спальню. Перед тем, как войти, меня охватило чувство легкой тревоги. Спальня человека - его