Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

Виктор вошёл в гостиную с той неторопливой, уверенной грацией, которая была ему так свойственна. Он был одет в безупречный тёмно-синий сюртук, белоснежную рубашку и безукоризненно завязанный шейный платок. Ничто в его облике не напоминало о вчерашнем происшествие, только лёгкая бледность и едва заметная припухлость над бровью, где виднелся свежий шрам.

— Леди Уинтроп, — поклонился он, — благодарю, что приняли меня без предупреждения. Я знал, что вы принимаете по вторникам, и позволил себе…

— Ваша Светлость, вы всегда желанный гость, — ответила Люси, делая реверанс. — И я рада, что вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы выезжать. Мы так волновались за вас вчера.

— Мои травмы оказались не столь серьёзны, как могло показаться, — ответил он и только после этого повернулся к Эшли. — Мисс Фэрроу, какая приятная встреча.

Он поклонился ей, и в этом поклоне не было той лёгкой насмешки, к которой она привыкла. Было что-то другое. Серьёзность, даже некоторая торжественность.

— Ваша Светлость, — Эшли сделала реверанс и тут же пожалела, что голос её прозвучал слишком тихо, почти испуганно.

— Прошу, присаживайтесь, — Люси указала на кресла. — Я как раз собиралась распорядиться насчёт чая. Вы составите нам компанию, Ваша Светлость?

— С величайшим удовольствием, — ответил Виктор, занимая кресло напротив дивана, где сидели дамы.

Разговор сначала был неловким. Эшли сидела, сложив руки на коленях, и старалась не смотреть на герцога, но взгляд её то и дело возвращался к его лицу. Он выглядел усталым, но держался с обычным достоинством. На скуле заживал синяк, и эта маленькая деталь делала его вдруг… Человечным. Не блестящим герцогом, а просто мужчиной, который может быть уязвим.

Люси, чувствуя напряжение, взяла инициативу в свои руки.

— Ваша Светлость, вы, должно быть, слышали, что мы вместе с Эшли были вчера на скачках? Какое ужасное происшествие! Я до сих пор не могу прийти в себя. Как вы себя чувствуете?

— Гораздо лучше, благодарю, — ответил он. — Врач прописал покой, но я, признаться, не умею сидеть без дела. И потом, — он бросил быстрый взгляд на Эшли, — я хотел лично поблагодарить мисс Фэрроу за её мужество. Не каждая молодая леди решилась бы перелезть через ограждение и бежать на помощь.

— Это было… Необдуманно, — выдавила Эшли, чувствуя, как краска заливает лицо. — Я просто испугалась.

— Испугались? — Виктор приподнял бровь, и в его глазах мелькнула знакомая насмешка. — Мне показалось, что вы были совершенно бесстрашны. Я даже успел подумать, что вы собираетесь меня добить.

Эшли невольно улыбнулась, и напряжение немного спало.

— Я просто хотела убедиться, что вы живы, — сказала она уже смелее. — Ведь если бы с вами что-то случилось, кто бы давал мне уроки?

— Ах, уроки, — протянул Виктор, и в его голосе зазвучала та самая бархатистая нота, от которой у Эшли сладко замирало сердце. — Вы, оказывается, думаете о них. Я боялся, что после вчерашнего вы передумаете.

Люси, наблюдавшая за их перепалкой с живым интересом, решила, что пора вмешаться.

— Уроки? Какие уроки, если не секрет?

Виктор и Эшли переглянулись. В его взгляде был вопрос: говорить или нет? Эшли едва заметно кивнула.

— Мисс Фэрроу согласилась позволить мне поделиться с ней некоторым секретами светского обхождения, — объяснил Виктор, обращаясь к Люси. — Она обладает редкими достоинствами, но, как мне кажется, не всегда умеет их выгодно представить. Я предложил свою помощь.

— Вы? — Люси притворно удивилась. — Ваша Светлость, вы, должно быть, шутите. Вы, чья репутация…

— Моя репутация, — перебил он её с легкой усмешкой, — даёт мне уникальное право судить о том, что привлекает внимание, а что нет. И я говорю вам, леди Уинтроп, ваша подруга обладает потенциалом, который жаль растрачивать впустую.

— Потенциалом, — повторила Люси, и её губы тронула понимающая улыбка. — Что ж, это звучит многообещающе. И когда вы планируете начать?

— Я думал… — начал Виктор, но его прервали.

В дверь заглянул лакей и что-то прошептал Люси на ухо. Та изобразила лёгкое беспокойство.

— Ах, простите, — сказала она, поднимаясь. — Мне нужно на минуту отлучиться, распорядиться насчёт ужина. У нас сегодня гости, и я совсем забыла… Ваша Светлость, вы не составите Эшли компанию? Я скоро вернусь.

И прежде чем кто-то успел возразить, она выскользнула из комнаты, оставив их наедине.

В гостиной воцарилась тишина. Эшли сидела, не поднимая глаз, и чувствовала, как его взгляд тяжело ложится на неё. Ей хотелось встать, подойти к окну, сделать что-нибудь, лишь бы избавиться от этого гнетущего, притягательного внимания. Но тело словно оцепенело.

— Вы не надели очки, — тихо сказал он.

Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В его голубых глазах не было насмешки. Было что-то другое. Разочарование? Печаль?

— Я не могу их носить, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Они ваши. Я вернула их.

— А я вернул их обратно, — напомнил он. — Они ваши. Вы выбрали их. Они вам к лицу.

— Это не имеет значения, — покачала она головой. — Я не могу принимать от вас подарки. Это было бы неправильно.

— Неправильно? — он подался вперёд, и его голос стал тише, интимнее. — Мисс Фэрроу, вы позволили мне поцеловать вас. Вы согласились на уроки. Вы перелезли через ограждение и бежали ко мне, рискуя собственной репутацией. Но принять очки это неправильно?

Эшли открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Он был прав. Всё, что она делала в последние дни, было неправильно с точки зрения света, приличий, и её собственного благоразумия. Но она делала это. Потому что…

— Потому что я хочу быть замеченной, — вырвалось у неё. — Лордом Кэмденом. А вы… Вы обещали помочь.

Она сказала это, глядя ему прямо в глаза, и впервые за всю их недолгую историю не отвела взгляда.

Виктор молчал. Его лицо, ещё недавно такое открытое, вдруг стало непроницаемым, как маска. Только желваки на скулах заходили ходуном, выдавая напряжение.

— Лордом Кэмдэном, — повторил он. — Да. Я помню. И я сдержу слово.

Он встал, подошёл к окну, встал к ней спиной. Эшли смотрела на его широкие плечи, на то, как напряжена его спина, и чувствовала, что сказала что-то не то, что-то, что причинило ему боль. Но что именно? Он сам предложил ей эти уроки. Он сам сказал, что хочет помочь ей завоевать Райна. Так почему же сейчас она чувствует себя виноватой?

— Ваша Светлость… — начала она.

— Виктор, — перебил он, не оборачиваясь. — Когда мы одни, вы могли бы называть меня по имени. Если, конечно, это не слишком неправильно.

Она помолчала, чувствуя, как это имя — такое простое,