Усадьба с памятью - Полина Змееяд

– А все ду­мал, ку­да по­де­ва­лись кар­ти­ны, ко­то­рые преж­де ви­се­ли в го­сти­ной и сто­ло­вой, – ска­зал он, ни к ко­му вро­де бы не об­ра­ща­ясь.

– Ба­ры­ня в та­ком рас­строй­стве бы­ла, Ва­ша Свет­лость, так стра­да­ла, так стра­да­ла! – всплес­нул ру­ка­ми управ­ля­ю­щий. – Хо­те­ла, что­бы в до­ме все по-но­во­му бы­ло, вот и при­ка­за­ла…

Он еще что-то го­во­рил, но я уже не слу­ша­ла. “Ва­ша Свет­лость” – за­се­ло в моз­гу. Вы­хо­дит, ма­ло бо­гат­ства и долж­но­сти, так муж еще и гер­цог. А я, зна­чит, гер­цо­ги­ня. Но все рав­но ба­ры­ня.

Ох уж этот рус­ский ко­ло­рит!

– В са­мом де­ле? – муж смот­рел на ме­ня, на­хму­рив­шись.

Черт! На­до бы­ло слу­шать, что управ­ля­ю­щий про ме­ня пле­тет. А те­перь да­же не знаю, от че­го от­не­ки­вать­ся.

– Увы, я по­чти ни­че­го из это­го не пом­ню, – рав­но­душ­но по­жа­ла пле­ча­ми я. – Но не поз­во­лю всем этим ве­щам пы­лить­ся здесь и даль­ше.

Игорь по­смот­рел на ме­ня ис­пы­ту­ю­ще, но я вы­дер­жа­ла его взгляд. Мне скры­вать нече­го, в от­ли­чие от осталь­ных оби­та­те­лей до­ма. На­ко­нец, су­пруг кив­нул и ушел. Управ­ля­ю­щий недо­воль­но дер­нул угол­ка­ми губ, но боль­ше ни­че­го не ска­зал.

– Как ве­ли­те, ба­ры­ня.

– Посмот­рю фли­ге­ли и ска­жу, ка­кой оста­вить для ме­ня.

Не­дол­го ду­мая, я от­пра­ви­лась ис­пол­нять соб­ствен­ные сло­ва. Вско­ре на­шла под­хо­дя­щее ме­сто: про­стор­ное, с боль­ши­ми ок­на­ми, вы­хо­дя­щи­ми на сол­неч­ную сто­ро­ну. Прав­да, и здесь сто­я­ла ста­рая ме­бель: про­стые кро­вать, стул и стол, в уг­лу – ко­мод со сло­ман­ной руч­кой. На­до бу­дет вы­не­сти все от­сю­да, снять на вре­мя што­ры, уста­но­вить боль­шой стол и па­ру шка­фов, в ко­то­рых я смо­гу хра­нить ин­стру­мен­ты…

– Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на! – ше­пот раз­дал­ся в ти­шине по­чти оглу­ши­тель­ным на­ба­том.

За­дол­ба­ли, чест­ное сло­во!

Я обер­ну­лась, при­го­то­вив­шись от­чи­тать ко­го бы то ни бы­ло и на­учить на­ко­нец слуг не одер­ги­вать ме­ня, но за­мер­ла, уви­дев у две­ри Ни­ко­лая.

Он сто­ял, вздер­нув под­бо­ро­док, и свер­кал гла­за­ми так уве­рен­но, буд­то при­шел или по­ми­рать, или в люб­ви при­зна­вать­ся. Впро­чем, для юно­шей его воз­рас­та это по­чти од­но и то же.

– Что вам на­до? – по­ста­рав­шись взять се­бя в ру­ки, спро­си­ла я.

– Я при­шел объ­яс­нить­ся! – пыл­ко по­дав­шись впе­ред, от­ве­тил Ни­ко­лай. – Про­шу, вы­слу­шай­те ме­ня! То пись­мо – это ужас­ная ошиб­ка.

– Лад­но, вы­слу­шаю, толь­ко не взду­май­те сно­ва па­дать на ко­ле­ни. Тут пыль­но, – со вздо­хом кив­ну­ла я.

Сло­ва о пись­ме на­сто­ро­жи­ли: са­ма я ни­че­го о нем не пом­ни­ла, но ре­ши­ла это­го не вы­да­вать. Мо­жет, Ко­лень­ка все сей­час и рас­ска­жет?

– Я знаю, что вы по­лу­чи­ли ту омер­зи­тель­ную за­пис­ку со­всем недав­но. Долж­но быть, не боль­ше двух дней на­зад. Но вам в ней со­лга­ли! Я не ис­кал ни­ка­кой дру­гой по­кро­ви­тель­ни­цы, и у вдо­вы Па­ни­ной был ис­клю­чи­тель­но для то­го, что­бы на­пи­сать ее порт­рет с тем ужас­ным псом. Знаю, это недо­стой­но че­ло­ве­ка ис­кус­ства – вот так рас­про­да­вать свой та­лант – но мне нуж­ны бы­ли сред­ства. Но ко­гда я услы­шал, что с ва­ми слу­чи­лось, бро­сил все и при­мчал­ся сю­да… – Ни­ко­лай вы­дох­ся и нена­дол­го за­мол­чал.

Зна­чит, Са­шень­ка по­лу­чи­ла пись­мо, в ко­то­ром го­во­ри­лось, что ее воз­люб­лен­ный на­шел се­бе дру­гую да­му. Сам же этот воз­люб­лен­ный утвер­жда­ет, что по­сла­ние от­пра­ви­ли недоб­ро­же­ла­те­ли. Впро­чем, я да­же не знаю, чьей ру­кой оно бы­ло на­пи­са­но. Эх, луч­ше бы уви­де­ла эту за­пис­ку, чем первую недо-брач­ную ночь с му­жем. Боль­ше бы­ло бы тол­ку, чест­ное сло­во!

– Мое серд­це раз­ры­ва­ет­ся, ко­гда я ду­маю, что из-за той гнус­ной кле­ве­ты вы ре­ши­ли… мне да­же не по си­лам это про­из­не­сти. Сто­ит лишь пред­ста­вить, как я ви­жу ва­ше ли­цо хо­лод­ным, непо­движ­ным, и нут­ро сжи­ма­ет смер­тель­ная тос­ка! Про­шу вас, Алек­сандра Кон­стан­ти­нов­на, обе­щай­те, что боль­ше не ста­не­те так опро­мет­чи­во про­щать­ся с жиз­нью. Ведь для ме­ня ва­ша жизнь до­ро­же все­го! – он все та­ки бух­нул­ся на ко­ле­ни и вновь по­пы­тал­ся схва­тить ме­ня за ру­ку, но я, на­учен­ная недав­ним опы­том, от­сту­пи­ла, не поз­во­ляя ему это­го сде­лать.

– Вы зли­тесь на ме­ня… – пе­чаль­но от­ме­тил Ни­ко­лай, по­ну­рив го­ло­ву. – Пусть. Не­на­видь­те ме­ня, ес­ли ва­шей ду­ше так угод­но, но се­бя не под­вер­гай­те несча­стью! Ваш муж… я не ве­рил, что он так ужа­сен, как о нем го­во­рят в све­те, но се­го­дня за обе­дом он по­вел се­бя в выс­шей сте­пе­ни недо­стой­но! Ес­ли за­хо­ти­те, мы най­дем спо­соб из­ба­вить вас от это­го бра­ка. Хо­ти­те, сбе­жим?

Я по­смот­ре­ла на Ни­ко­лая в недо­уме­нии. Ку­да он бе­жать со­брал­ся? Сам гол, как со­кол, да и у ме­ня де­нег не то что­бы мно­го. Пла­тья – и те муж ку­пил, про­па­ди он про­па­дом.

– Да, сбе­жим! – ка­жет­ся, Ни­ко­лай уже во­об­ра­жал се­бя ге­ро­и­че­ским спа­си­те­лем. – Мое ис­кус­ство по­мо­жет за­ра­бо­тать в сто­ли­це. Или нет, луч­ше сра­зу уехать за гра­ни­цу. Там нас ни­кто не бу­дет знать, там я учил­ся, у ме­ня есть там зна­ком­ства. Нас не оста­вят в бе­де, мы что-ни­будь при­ду­ма­ем! Мы бу­дем бед­ны, но это бла­го­род­ная бед­ность, и ее скра­сит на­ша лю­бовь! Са­шень­ка?

Ни­ко­лай, от­влек­шись от се­ре­на­ды в про­зе, на­ко­нец за­ме­тил, что я смот­рю на него скеп­ти­че­ски.

Мо­жет, по­со­ве­то­вать ему бро­сить жи­во­пись и по­про­бо­вать се­бя в ли­те­ра­ту­ре? Вон как глад­ко сте­лет, да­мы бу­дут ры­дать. Вот толь­ко я не из тех, кто ве­рит в по­доб­ные сказ­ки. Ста­ро­ва­та уже. Да и отец Са­шень­ки яв­но оста­вил ей дом и ста­рые ве­щи в на­деж­де, что она смо­жет о них по­за­бо­тить­ся. Я ко­неч­но не она, но бро­сать за­кон­ное иму­ще­ство ра­ди глу­пой аван­тю­ры? Мне по­доб­ное да­же в юно­сти не бы­ло свой­ствен­но.

– Что бы мы ни сде­ла­ли, я все рав­но оста­нусь же­ной Иго­ря Пав­ло­ви­ча, – мяг­ко на­пом­ни­ла я, воз­вра­щая меч­та­тель­но­го ка­ва­ле­ра к ре­аль­но­сти.

Ни­ко­лай на миг по­мрач­нел, но его ли­цо тут же про­свет­ле­ло.

– Раз­вод! Вы мо­же­те тре­бо­вать раз­во­да. Вер­нее, Игорь Пав­ло­вич мо­жет. Ес­ли за три го­да у вас не по­явит­ся… – тут он сно­ва по­шел пун­цо­вы­ми пят­на­ми, и я ре­ши­ла немно­го ему по­мочь.

– Де­тей?

– Да! Цер­ковь не ста­нет про­те­сто­вать в этом слу­чае, – об­лег­чен­но вы­дох­нул Ни­ко­лай. – Я ви­жу, что в ва­шем бра­ке нет сча­стья, и мо­жет, ваш су­пруг не от­ка­жет. Ес­ли хо­ти­те, сам по­го­во­рю с ним…

– Нет! – от неожи­дан­но­сти мой го­лос сно­ва стал ко­манд­ным. – Обе­щай­те, что не сде­ла­е­те это­го. Я са­ма по­го­во­рю с ним.

Раз­вод – это же от­лич­но! Нам да­же не нуж­но бу­дет ни­че­го де­лать: про­сто по­до­ждать, по­ка ис­те­чет трех­лет­ний срок, и мы из­ба­вим­ся друг о дру­га. Иго­рю я оче­вид­но непри­ят­ная, осо­бен­но по­сле той сце­ны, ко­то­рую