Корни, уходящие в вечность - Наталья Штефан

Он долго водил рукой по кожаным переплётам.

— Всё это мы не увезём… — тихо сказал он.

Рядом стоял Ян.

— Жалко?

Отец грустно улыбнулся.

— Очень. Но книги созданы для того, чтобы их читали. А человеку иногда приходится выбирать не между хорошим и плохим, а между дорогим сердцу и необходимым.

Он снял с полки старую Библию.

— Вот это поедет с нами.

Следом бережно положил в дорожный сундук семейный альбом с портретами предков, несколько книг, пару писем, старинные часы и небольшую деревянную шкатулку.

— Это память, — произнёс он. — Пока она с нами, мы не потеряем себя.

Во дворе тем временем кипела работа.

Кузнец укреплял железом колёса больших повозок.

Плотники мастерили прочные деревянные ящики.

Женщины перебирали бельё, складывали одежду, тщательно заворачивали фарфор и хрусталь в льняные полотенца.

Садовник молча ходил по аллеям.

Он знал каждый клён, каждую яблоню, каждый куст роз.

В последний день хозяин попросил его пройтись вместе по саду.

Они долго молчали.

Наконец старик остановился у молодой липы.

— Помните, господин Штефан, мы посадили её в тот год, когда родился Ян?

Хозяин кивнул.

— Помню.

— Она уже крепкая стала.

Отец посмотрел на дерево.

— Надеюсь, и мои дети будут такими же крепкими. Где бы ни пустили свои корни.

Садовник снял шляпу.

— Жаль, что уезжаете.

— Мне тоже, старый друг.

— Вернётесь?

Хозяин долго смотрел на дом, на широкую террасу, на окна, в которых прошло столько счастливых лет.

— Нет… Сердце подсказывает, что не вернёмся.

В тот вечер за большим столом собралась вся семья.

Никто не говорил о переезде.

Вспоминали детство, смешные истории, первые успехи детей, шумные праздники, рождение каждого ребёнка.

Смеялись. Иногда замолкали.

Каждый понимал: этот ужин в родном доме станет последним.

Перед тем как разойтись, хозяин поднялся.

— Дети мои, — негромко сказал он. — Дом — это не стены и не крыша. Дом — это семья. Пока мы вместе, у нас есть Родина. Где бы мы ни жили.

Он поднял бокал.

— За нашу семью.

За столом наступила тишина.

А утром, ещё до рассвета, длинный обоз медленно выехал за ворота.

В первых повозках ехали женщины и дети. Следом — сундуки с книгами, документами, одеждой и самым необходимым. Позади двигались телеги с хозяйственным скарбом и инструментами.

Ян, сидя рядом с отцом, всё время оборачивался.

Родной дом становился всё меньше.

Сначала исчезла крыша.

Потом скрылись верхушки старых лип.

А вскоре за горизонтом растворилась и колокольня, которую было видно почти из любого уголка города.

Ян тихо спросил:

— Папа… Мы когда-нибудь увидим его снова?

Отец положил руку ему на плечо.

— Не знаю, сынок. Но куда бы ни привела нас жизнь, никогда не забывай, откуда начинается история нашей семьи.

Ян крепко сжал в ладони маленький деревянный крестик, который мать надела ему на шею перед дорогой.

— Береги его, сынок.

— Буду, мама.

— И где бы ты ни оказался, помни: Господь раньше нас знает, куда ведёт человека.

Ян крепко обнял мать.

Тогда он ещё не понимал, что впереди его ждёт новая страна, новые друзья, новый язык, а спустя годы люди будут называть его уже не Яном, а Фомой.

Впереди была совсем другая судьба.

Дорога оказалась долгой.

Несколько недель семья двигалась большим обозом. Впереди медленно покачивались тяжело нагруженные телеги. За ними неторопливо шли лошади, коровы и овцы. Колёса скрипели на просёлочных дорогах, оставляя глубокие следы в мягкой земле.

Каждый новый день открывал перед путниками другой мир.

То они ехали через густые хвойные леса, где высокие сосны уходили вершинами в самое небо, а солнечные лучи с трудом пробивались сквозь зелёные кроны. Воздух там был прохладным, наполненным ароматом смолы, мха и лесных трав.

Потом лес неожиданно расступался.

Перед глазами открывались бескрайние луга, усыпанные ромашками, васильками и колокольчиками. Лёгкий ветер волнами качал высокую траву, словно зелёное море, а над цветами гудели шмели и порхали разноцветные бабочки. Иногда дорога вилась вдоль тихих рек. Вода была такой прозрачной, что на дне можно было разглядеть каждый камешек. На песчаных берегах важно расхаживали белые цапли, а дикие утки, услышав скрип колёс, шумно взлетали в небо.

Прошло еще несколько лет. Ян возмужал, стал высоким, крепким, уверенным в себе мужчиной. От отца он унаследовал трудолюбие и рассудительность, от матери — доброе сердце и необыкновенное терпение. Именно тогда судьба подарила ему встречу с девушкой, о которой в округе говорили только с восхищением. Звали её Катарына.

Она была удивительно красива.

Длинные тёмно-русые волосы тяжёлой волной спадали на плечи, большие серо-зелёные глаза словно смотрели прямо в душу человека, а добрая улыбка мгновенно располагала к себе даже самых угрюмых людей.

Но красота была далеко не главным её достоинством.

Она умела слушать. Умела сострадать.

Умела найти такие слова, после которых человеку становилось легче.

Годы шли незаметно.

Из худенькой девочки с длинной русой косой Катарына превратилась в удивительно красивую девушку.

Высокая, стройная, с густыми волнистыми волосами цвета спелой пшеницы и необыкновенно светлыми серо-зелёными глазами, она словно несла в себе какое-то внутреннее спокойствие. Люди часто говорили, что рядом с ней становилось легче дышать.

Она по-прежнему жила с бабушкой.

Помогала ей принимать людей.

Собирала травы. Училась лечить детей, перевязывать раны, принимать роды.

Но самое главное — она училась понимать человеческое сердце.

— Болезнь редко начинается с тела, — не раз повторяла бабушка. — Сначала болит душа.

Впервые Катарына увидела Яна, в начале мая.

Весна в тот год выдалась поздней. Сады только начинали покрываться белыми облаками цветущих яблонь.

Воздух был наполнен запахом черёмухи и молодой листвы.

После ночного дождя земля ещё хранила влагу, а по обочинам дороги блестели маленькие лужицы, в которых отражалось чистое голубое небо.

Катарына возвращалась из леса.

За спиной висела плетёная корзина с душицей, зверобоем и молодой крапивой.

Вдруг впереди послышался стук копыт.

Из-за поворота показалась бричка. Лошади неожиданно шарахнулись в сторону — прямо перед ними из кустов выскочил испуганный заяц.

Возница не удержал поводья. Бричку сильно качнуло.

Одно колесо наскочило на большой камень.

Раздался треск. Повозка накренилась.

Катарына быстро подбежала.

— Вы не ушиблись?

Из брички вышел молодой мужчина.

Высокий. Широкоплечий. Темноволосый с карими глазами.

На нём был тёмный сюртук, светлая жилетка и высокие сапоги, ещё покрытые дорожной пылью.

Он улыбнулся.

Катарына вдруг почувствовала странное, совершенно незнакомое ей волнение.

Она сама не поняла, откуда оно взялось.

Ещё минуту назад перед ней стоял просто незнакомый мужчина, которому не повезло со сломанным