Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш

Мария наняла в столице лучших поваров и официантов, и в воздухе витал аппетитный, приятно раздражающий нос аромат изысканной пищи.

В комнату для новобрачных была привезена новая мебель — широкая, мягкая кровать с шелковым балдахином, элегантный стол, выполненный из красного дерева, два комода, небольшое трюмо и несколько кресел.

Леонсио проснулся позже всех, после чего долго смотрелся в зеркало. Его глаза были чуть прищурены, подбородок горделиво вздернут, а рот растянут в блаженной улыбке. Леонсио умылся и неспешно вышел в обеденный зал, где его уже ждала суетливая мать. Мария была столь возбуждена, что всю ночь не могла уснуть. Она обняла сына, крепко прижала его к себе и нежно прошептала:

— Сегодня самый счастливый и ответственный день в твоей жизни. Прими мое благословение, — и заплакала. Это были слезы радости.

— Согласны ли вы, дон Леонсио Гомес де Фонсеки, взять в жены донну Малвину де Орбанти? — вопрошал добродушный священник.

_ Да, — ответил Леонсио.

— Согласны ли вы, донна Малвина де Орбанти, взять в мужья дона Леонсио Гомеса де Фонсеки?

— Да, — еле слышно произнесла Малвина.

Вслед за этим молодые обменялись обручальными кольцами, поцеловались, и пастор объявил их мужем и женой.

Вся церемония заняла не больше часа.

Мария и командор вели себя как любящие друг друга супруги. В какой-то момент Мария взглянула на своего мужа и подумала: «Сейчас он похож на самого себя в молодости. Такой же корректный, вежливый и подтянутый. Что стало с ним за последние годы? Почему он не мог оставаться таким всегда? Почему он сделался животным?» Она хорошо знала командора и была уверена, что через день он опять превратится в пьяницу, хама и транжиру.

Храм был заполнен приглашенными. Все благородные семейства округа Кампус собрались здесь. Приехали лучшие друзья Марии, командора и Хосе Роберто, просто друзья, знакомые и знакомые знакомых. Одеты все были соответственно торжественному случаю. Мужчины облачились в строгие фраки, а дам украшали нарядные, иногда даже вызывающие платья. Но никто не мог затмить жениха и невесту, никто не мог сравниться с ними. Действительно, Малвина и Леонсио были изумительной парой. Свежие, пышущие здоровьем, до предела взволнованные, они походили на двух только что вылупившихся птенцов, которым предстоит пройти через тяжкие испытания и радость, дать продолжение роду и нести людям свет.

Мужчины то и дело стреляли глазами на Малвину, а женщины лопались от зависти. В волшебной, завораживающей тишине можно было услышать шепот:

— Вы заметили, какое у невесты платье? Восхитительное!

— Они как сошли с картинки!

— Я знал Леонсио еще ребенком. Чудный был мальчишка!

— Посмотрите, какие у них лица!

— Я лучше посмотрю на их лица через несколько месяцев совместной жизни. Думаю, что разница будет заметна.

— И как я не догадался женить свою дочь на Леонсио? Мы же с ним соседи.

— Ах, все-таки она очаровательна!

Тут гости расступились, и молодожены степенно прошествовали через живой коридор. С их лиц не сходило выражение благодарности пришедшим. Они с искренней радостью принимали поздравления и в ответ грациозно кивали головами.

Чувства настолько захлестнули Малвину, что она в любой момент готова была разрыдаться от счастья. Леонсио, что было не похоже на него, тоже поддался всеобщей сентиментальности. В ту минуту он действительно любил свою жену, любил страстно и был лишен какой-либо корысти.

В имение двигался нескончаемый караван карет. Непривыкшие к подобным зрелищам провинциальные жители выстраивались живой цепочкой вдоль дороги. Они с любопытством глазели на множество карет, которые напоминали медленно ползущую разноцветную гусеницу. Впереди ехала открытая повозка, наполненная одетыми в нарядные костюмы музыкантами. Можно было подумать, что жители целого города решили переселиться в другое место и, приплясывая и распевая веселые песни, отправились на поиски счастья.

Одним словом, нельзя было не ощутить атмосферу праздника и всеобщего ликования.

Не было возможности всем каретам въехать во двор, и, чтобы никому не было обидно, их решили оставить за живой изгородью, что в нескольких сотнях ярдов от дома. Таким образом, единственными, кто подъехал к праздничному столу, были, как и подобает, жених и невеста.

Между родителями была договоренность, что Малвина будет жить в доме Леонсио, но прежде ей ни разу не удалось побывать здесь. Малвина была восхищена увиденным. Большой, просторный и светлый дом, чисто выметенный двор, посреди которого стоял накрытый всевозможными яствами стол, произвели па нее неизгладимое впечатление. Она была в восторге.

Стол начинался у ступеней, ведущих на веранду, и за-канчивался у хозяйских построек. За ним могли расположиться более двухсот человек. Описывать то, что стояло на столе, нет никакой необходимости. Скажем только, что сто-

личные повара потрудились на славу и приготовили неимоверное количество блюд — от невыносимо острых мексиканских до изысканных европейских.

Пир начался в два часа пополудни.

Леонсио и Малвина сидели во главе стола. От них исходила нежность и влюбленность, и эти чувства передавались окружающим.

Произносили по нескольку здравиц одновременно, так как на одном конце стола немного можно было услышать из того, что говорилось на другом. Но это никого не смущало, и приглашенные вели себя весело и непринужденно. Все шло своим чередом. Официанты едва успевали приносить полные кувшины с вином, как их сразу выпивали.

Рабам в этот день дали отдых, они сидели в своих лачугах и пили за здоровье молодых.

Когда наконец первый, самый красноречивый поток тостов схлынул, Мария толкнула командора локтем в бок, как бы намекая — пора.

Дон Алмейда поднялся, держа в руке бокал с вином. Воцарилась мертвая тишина. Все ждали, что скажет хозяин имения. Командор откашлялся, вытер платком выступивший на лбу пот и начал:

— Дорогие мои дети! Малвина, я теперь, если ты разрешишь, буду называть тебя дочерью. Дорогие мои друзья и все те, кто собрался здесь в столь праздничный для нас день...

Дон Алмейда замолчал на минуту, сглотнул и продолжил:

— Сегодня женится мой сын Леонсио. Я волнуюсь... Не могу подобрать слов... Будьте же счастливы, молодые. Живите в мире и дружбе, нарожайте детей, ведь я так хочу внуков. И не ссорьтесь, не давайте друг другу поводов для ревности и других беспокойств. Я люблю вас, милые мои.

С этими словами командор расцеловал Леонсио и Малвину и хотел было уже сесть, но Мария злобно посмотрела на него, и