Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

— Как ты это выносишь? — спросила она у Люси, когда они оставались вдвоём. — Как ты выходила замуж, зная, что твой будущий муж рядом, но не может…

— Не может что? — Люси приподняла бровь, и в её глазах мелькнуло лукавство.

— Не может… Быть со мной, — закончила Эшли краснея.

Люси рассмеялась, но смех её был мягким, понимающим.

— Милая моя, я выходила замуж по расчёту, — сказала она. — Я не испытывала к своему мужу и десятой доли того, что ты чувствуешь к герцогу. Но я знаю, что ты чувствуешь. И я знаю, как это трудно — ждать.

— А если отец не согласится? — спросила Эшли, и в её голосе прозвучало отчаяние. — Если он будет тянуть бесконечно?

— Он согласится, — уверенно сказала Люси. — Он видит, как вы смотрите друг на друга. Он видит, как ты счастлива. Он не сможет противиться этому вечно.

— Но когда? — спросила Эшли, и её голос дрожал. — Я не могу больше ждать, Люси. Я хочу быть с ним. Я хочу, чтобы он был моим мужем. Я хочу…

Она замолчала, не в силах продолжать. Слёзы выступили на её глазах, и Люси, вздохнув, обняла её.

— Скоро, — прошептала она. — Я чувствую, что скоро. Терпение, моя дорогая. Терпение.

****

На двадцать первый день их ухаживаний Виктор приехал не один. С ним был Райн — бледный, серьёзный, с каким-то новым, незнакомым выражением лица. Он извинился перед Эшли за свою ложь, за то, что присвоил себе подвиг друга, и сказал, что готов сделать всё, чтобы загладить свою вину.

— Я поговорил с вашим отцом, — сказал он, когда они остались втроём. Эшли, Виктор и он. — Я рассказал ему правду. О том, что это Виктор спас вас. О том, что я солгал. О том, что Виктор не тот, кем его считают. Я не знаю, поверил ли он мне. Но я попытался.

— Спасибо, Райн, — сказала Эшли, и в её голосе прозвучала искренняя благодарность. — Это было очень благородно с вашей стороны.

— Я не был благородным, — ответил он, качая головой. — Я был трусом. И эгоистом. Но я хочу измениться. Как и Виктор. Как и вы. Может быть, у нас всех получится.

Он улыбнулся — грустно, но без горечи, — и вышел, оставив их вдвоём. Люси, сидевшая в соседней комнате, не стала им мешать.

— Ты знаешь, — сказал Виктор, когда они остались одни, — я думаю, он искренен. Он действительно хочет измениться.

— Я тоже так думаю, — ответила Эшли. — Но сейчас я хочу говорить не о нём.

— А о ком же, ты хочешь говорить? — спросил Виктор, и в его глазах мелькнула знакомая насмешка.

— О нас, — сказала она, подходя к нему. — О том, что будет дальше.

Виктор взял её за руки и притянул к себе.

— Дальше, — сказал он, — я попрошу твоего отца назначить дату свадьбы. И если он снова скажет «подожди», Я… Я не знаю, что я сделаю. Но это будет что-то отчаянное.

— Например? — спросила Эшли, улыбаясь.

— Например, украду тебя, — ответил он, и в его голосе не было шутки. — Увезу в Гретна-Грин. Обвенчаюсь там, без разрешения, без благословения. А потом буду просить прощения всю оставшуюся жизнь.

— Звучит заманчиво, — прошептала она, касаясь его щеки. — Но я бы предпочла, чтобы всё было правильно. Чтобы отец благословил нас. Чтобы мы поженились в церкви, при всём честном народе. Чтобы не было никаких сплетен, никаких сомнений.

— Ты права, — вздохнул он. — Ты как всегда права. Но как же тяжело ждать.

— Я знаю, — ответила она. — Я тоже жду. И мне тоже тяжело.

Он наклонился и поцеловал её — нежно, почти целомудренно, но в этом поцелуе было столько любви, что у неё закружилась голова.

— Скоро, — прошептал он, касаясь губами её губ. — Обещаю. Мы поженимся очень скоро.

******

На следующий день мистер Фэрроу пригласил Виктора на серьёзный разговор. Эшли ждала в гостиной, не находя себе места, и каждые несколько минут подходила к двери, чтобы услышать, о чём они говорят. Но голоса были тихими, и она не могла разобрать ни слова.

Через час Виктор вышел из кабинета отца. Его лицо было спокойным, но в глазах горел торжествующий огонь.

— Ну? — спросила она, подбегая к нему. — Что он сказал?

Он взял её за руки, притянул к себе и, не обращая внимания на Люси, которая сидела тут же, поцеловал её — долго, глубоко, так, как не целовал никогда при посторонних.

— Он согласился, — сказал Виктор, отрываясь от её губ. — Наша свадьба состояться через месяц.

Эшли почувствовала, как слёзы текут по её щекам. Слёзы радости, облегчения, счастья.

— Через месяц? — переспросила она, не веря своим ушам. — Ты не шутишь?

— Я никогда не был так серьёзен, — ответил он, улыбаясь. — Твой отец сказал, что не хочет больше ждать. Что он видит, как мы любим друг друга. Что он благословляет нас.

— Я не верю, — прошептала Эшли, смеясь сквозь слёзы. — Я не верю, что это происходит на самом деле.

— Это действительно происходит, — сказал Виктор, обнимая её. — И будет происходить всегда. Потому что я люблю тебя. И ты любишь меня. И ничто нас больше не разлучит.

Она стояла, прижавшись к нему, и чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её. В комнате было тихо, только Люси, украдкой вытирая слёзы, вышла, оставив их вдвоём.

— Через месяц, — повторила Эшли, глядя на него. — Это так скоро и так долго одновременно.

— Я подожду, — ответил Виктор. — Я умею ждать. Я ждал тебя пять лет. Ещё один месяц — не проблема.

— А я не умею ждать, — призналась Эшли. — Я хочу, чтобы это было завтра. Сегодня. Или прямо сейчас.

Виктор рассмеялся тем самым смехом, от которого у неё замирало сердце, и поцеловал её снова.

— Всё случится очень скоро, — прошептал он. — Очень скоро. А пока… Пока мы можем мечтать. О том, как всё будет. О том, как мы будем жить. О том, какие дети у нас родятся.

— Дети, — повторила Эшли, и в этом слове было столько надежды и счастья, что у неё перехватило дыхание. — Ты хочешь детей?

— Я хочу всё, что связано с тобой, — отозвался Виктор. — Твою улыбку, твои слёзы, твои поцелуи. Твоих детей. Твою жизнь. Всё!

Эшли обняла его, уткнулась лицом в его плечо и заплакала. От счастья, от облегчения, от того, что наконец-то всё позади. И Виктор обнимал её, гладил по волосам, шептал что-то нежное и бессвязное, и они стояли так, не замечая времени, не замечая ничего вокруг.

А впереди был месяц ожидания. Месяц, полный приготовлений, примерок,