Серая мышка для герцога - Мария Шарикова

— Тише, — прошептал он, целуя её в шею. — Ты же не хочешь, чтобы слуги сбежались?

— Мне всё равно, — выдохнула Эшли, запуская пальцы в его волосы. — Пусть сбегаются. Пусть видят, как их герцог любит свою жену.

Виктор усмехнулся той самой усмешкой, от которой у неё подкашивались колени, и вошёл в неё одним плавным, уверенным движением. Она вскрикнула, вцепившись в его плечи, и он замер, давая ей привыкнуть, хотя они делали это каждую ночь, каждое утро, иногда и днём, когда выпадала возможность.

— Всё ещё больно? — Виктор, и в его голосе прозвучала тревога.

— Нет, — ответила она, глядя ему в глаза. — Мне никогда не было больно. Только хорошо. Очень хорошо.

Виктор начал двигаться. Медленно, ритмично, и Эшли закрыла глаза, позволяя этому чувству захлестнуть её, унести в ту сладкую, пьянящую пустоту, где не было ничего, кроме него и её.

Они достигли удовольствия почти одновременно, и обессиленная Эшли, упала на подушки, чувствуя, как Виктор тяжело дышит, уткнувшись лицом в её шею.

— Ты меня когда-нибудь убьёшь, — прошептал он. — Но я умру счастливым.

— Я тоже, — ответила она, гладя его по волосам.

******

После завтрака, когда Виктор ушёл в кабинет разбирать бумаги, Эшли поднялась к себе, чтобы переодеться. Она стояла перед зеркалом в одной сорочке и смотрела на своё отражение. На грудь, которая стала чуть полнее, на бёдра, которые округлились, на живот, который… Эшли замерла.

Живот. Он был чуть заметно округлым. Не так, чтобы кто-то посторонний заметил, но она, она видела. Она провела ладонью по низу живота, чувствуя лёгкое, едва уловимое напряжение внутри.

— Не может быть, — прошептала Эшли.

В последние недели она часто чувствовала усталость, иногда её тошнило по утрам, но она списывала это на волнение, на перемену погоды, на что угодно, только не на это. Но сейчас, глядя на своё отражение, она поняла.

Она была беременна.

Сердце её забилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. Эшли хотела бежать к Виктору, сказать ему, разделить эту новость. Но потом остановилась. Нужно было убедиться. Нужно было позвать врача. Нужно было…

Эшли услышала шаги в коридоре и, не успев накинуть халат, увидела в дверях Виктора. Он замер, глядя на неё в одной сорочке, с растрёпанными волосами, с рукой, прижатой к животу.

— Что случилось? — спросил Виктор, и в его голосе прозвучала тревога. — Ты бледна.

— Ничего, — ответила Эшли, но голос её дрожал. — Всё хорошо.

Виктор подошёл к ней, взял за плечи, заглянул в глаза.

— Ты врёшь. Я вижу. Что-то случилось. Скажи мне.

Эшли посмотрела на него, на его встревоженное лицо, на его глаза, которые видели её насквозь, и поняла, что не может молчать.

— Я, кажется, беременна, — сказала она, и слёзы выступили на её глазах.

Виктор замер. Его лицо, и без того бледное, стало белее мела.

— Что? — переспросил он. — Что ты сказала?

— Я сказала, что, кажется, беременна, — повторила она, и в её голосе прозвучала радость, смешанная со страхом. — У меня тошнота по утрам. Я устаю. И живот… посмотри.

Эшли взяла его руку и прижала к своему животу. Виктор стоял, не двигаясь, и его пальцы дрожали.

— Ты уверена? — спросил он.

— Нет, ответила она. — Но я чувствую. Я чувствую, что внутри меня жизнь. Жизнь которую мы создали!

Виктор опустился на колени, обнял её за талию и прижался лицом к её животу.

— Боже, — прошептал он. — Боже, Эшли. Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что делать. Я…

— Ты будешь отцом, — сказала Эшли, гладя его по волосам. — Мы будем родителями.

Виктор поднял голову, и она увидела в его глазах слёзы. Те самые слёзы, которые он так долго скрывал.

— Я люблю тебя, — произнёс он. — Я люблю тебя так сильно, что у меня сердце разрывается.

— Я тоже люблю тебя, — ответила Эшли. — И я люблю нашего ребёнка. Ещё даже не родившегося, а уже люблю.

Виктор встал, подхватил её на руки и закружил по комнате. Она смеялась, плакала, целовала его, и они были так счастливы, что, казалось, само небо улыбалось им.

*****

Врач, приехавший через час, подтвердил её догадки. Эшли беременна, срок — около двух месяцев. Всё идёт хорошо, и если она будет соблюдать осторожность, беременность пройдёт без осложнений.

Когда врач ушёл, Виктор закрыл дверь в спальню и повернулся к ней. В его глазах горел тот самый огонь, который она так любила.

— Врач сказал, что осторожность не помешает, — сказал он, подходя к ней. — Но он не сказал, что мы должны прекратить… Заниматься любовью.

— Не сказал, — ответила Эшли, улыбаясь. — Напротив, он сказал, что это полезно. Для настроения.

— Тогда, — Виктор взял её за руку и повёл к кровати, — я предлагаю не терять времени.

Она рассмеялась, позволила уложить себя на постель и почувствовала, как его руки скользят по её телу. Нежно, осторожно, но с той же страстью, что и всегда.

— Ты будешь замечательным отцом, — прошептала Эшли, глядя ему в глаза.

— А ты замечательной матерью, — ответил Виктор, целуя её в губы. — А сейчас… Сейчас я хочу показать тебе, как сильно я тебя люблю.

Он раздел её медленно, почти благоговейно, целуя каждый открывшийся участок кожи. Плечи, грудь, живот, где росла их маленькая тайна. Его губы задержались на её животе дольше, чем на других местах, и она чувствовала, как его дыхание становится прерывистым.

— Я люблю тебя, — прошептал Виктор, поднимая голову. — Я люблю тебя, Эшли. И я люблю нашего ребёнка.

— А я люблю вас обоих, — ответила она, притягивая его к себе.

Он вошёл в неё медленно, осторожно, и Эшли почувствовала, как её тело отвечает на его движения с той же страстью, с тем же желанием, что и всегда.

— Всё хорошо-спросил Виктор, замирая.

— Всё хорошо, — ответила она, гладя его по щеке. — И даже лучше, чем просто хорошо.

Он начал двигаться. Ритмично, плавно, и она закрыла глаза, позволяя этому чувству захлестнуть её. Эшли чувствовала его внутри себя, чувствовала, как их тела сливаются в единое целое, как их сердца бьются в унисон. И где-то там, глубоко внутри, росла их любовь — маленькая, ещё несформированная, но уже такая желанная.

Она достигала вершины с тихим стоном, и Виктор последовал за ней, утыкаясь лицом в её плечо.

— Спасибо, — прошептал он. — Спасибо тебе за всё. За любовь. За счастье. За ребёнка.

— Это я должна благодарить тебя, — ответила Эшли, целуя его в висок. — Ты спас меня. Ты научил меня