Биверли Бирн - Пламя возмездия

– Не надо мне денег ваших, – говоря это, Марта отколупнула от большого ломтя масла кусочек размером с куриное яйцо и положила в стоявшую перед ними масленку. – Это все ради нашего с вами дела.

Марта считала, что лучшего применения тем двум фунтам, которые раз в месяц приносил домой ее муж, работая на железной дороге, не найти.

– Таковы законы нашего братства, – назидательно говорил Пэдди, двигая шиллинг в ее сторону. – Нечего у вас кусок из горла выдирать, если можно без этого обойтись.

Марта пожала плечами, и молча отправила монету в карман фартука.

– Сколько вы еще пробудете?

– А я и сам не знаю, для нас кое-что должны принести.

Марта была в курсе методов подпольной работы фениев и не лезла с расспросами. Если бы не их железная дисциплина, то их уже давно бы всех выудили поодиночке, как рыбешек.

– Будете ждать здесь, пока доставят вам то, за чем вы приехали, или пойдете куда?

– Погода сегодня вроде не та, чтобы нос на улицу высовывать.

До сих пор О'Лэйри молчал – его рот был занят едой. Теперь он прислушивался и сосредоточенно вытирал тарелку кусочком хлеба от остатков яичницы, потом намазал на этот хлеб еще масла и отправил это себе в рот.

– А что, на Лондон тебе разве не хочется взглянуть, коли мы уж здесь? – проговорил он с набитым ртом.

– Ладно, помолчи. Все будешь делать так, как скажут, – рявкнул Шэй.

– А что, я отказываюсь, что ли? Просто хотелось пройтись посмотреть город, если можно, конечно.

– Как тебя звать, парень, – поинтересовалась Марта.

– Дональд, мэм.

– Так вот, Дональд О'Лэйри, я думаю, что тебе представится возможность увидеть Лондон в ближайшие дни. – Она хмыкнула. – Может ты сумеешь его даже поджарить чуть-чуть.

Ее глаза затуманились, в них сейчас проплывали ужасные картины, оставшиеся с детства, связанные с расправой англичан над ирландцами. Она тряхнула головой и вновь была в дне сегодняшнем.

– Вы случайно моих мальчишек не знаете? Все трое за наше дело сражаются. Фрэнки, Кевин и Шин. Знаете кого-нибудь из них?

О'Лэйри покачал головой.

– Я не знаю, мэм.

– Я знаю Фрэнки, – сказал Пэдди Шэй. – Видел его с неделю назад. Он был в полном порядке.

Марта перекрестилась.

– Хвала Господу и всем святым. – Тут в дверь застучали и она замолчала. – Оставайтесь здесь, и чтобы все было тихо. Я пойду, гляну, кто это явился.

Через пару минут она вернулась в кухню с запиской в руке.

– Для вас, мистер Шэй.

Пэдди, взяв у нее бумажку, быстро пробежал по ней глазами.

– Кто-то должен прийти к нам, как стемнеет, – объявил он.

– Отлично, – сказала она. – Теперь вы знаете, что к чему. Я не вижу причины, почему бы мальчику не побегать по городу немного, если ему дождь нипочем, правда?

– Да, – нехотя согласился Шэй. – Думаю, что можно.

Ответом О'Лэйри была благодарная улыбка Марте.

– Там в прихожей стоит шкаф, откроешь его и возьмешь плащ.

Шэй обратился в Марте, когда О'Лэйри умчался.

– И вы здесь одна с тех пор, как ваши ребята отправились?

Марту этот вопрос не смутил, ей и в голову не приходило бояться этого Пэдди Шэя. Она доверяла ему.

– Мой муженек работает на железной дороге. Иногда его по нескольку дней дома не бывает. Он завтра к утру вернется.

Шэй кивнул.

– Ну, тогда он не разобидится на меня, если я его кресло пока займу да в его газетку загляну, правда?

С этими словами Пэдди уселся в обитое кретоном кресло, поближе к плите и взял сложенную «Дейли Ньюс».

– Спичечки у вас не найдется, трубку раскурить и хорошо бы еще чашечку чаю, если можно.

Сан-Хуан

9 часов утра

Костел Сан-Хосе был очень старым и очень красивым. Майкл зачарованно разглядывал искусной работы сводчатый потолок, потом его взор упал на великолепное мраморное надгробье исследователя Понсе де Леона, переместившись затем налево на изумительное, украшенное резьбой распятье, с поразительным реализмом передававшее страдания Христа, его предсмертные муки. Майкл преувеличенно долго рассматривал внутреннее убранство костела, это позволяло ему не смотреть на массивный постамент, задрапированный в черное и установленный на нем гробик, до боли маленький и приводивший его в безграничное отчаянье.

Тело Кармен, двенадцатилетней девочки, исчезнувшей две недели назад, было обнаружено на берегу залива Сан-Хуан. Его прибило к берегу море. У девочки были вырваны глаза и отрезаны ее едва намечавшиеся груди.

– Да покоится в мире… – нараспев произносил пастор-иезуит, одетый в черную сутану.

Это был мужчина лет сорока, худощавый, высокий, в его облике было что-то от аристократа. Иезуиты появились на острове в шестидесятые годы, как недавно узнал Майкл. Он не был удивлен, узнав и то, что они оказались в гуще политических событий на Пуэрто-Рико – второй раз за последние триста лет они переживали их политический ренессанс.

– Аминь, – коленопреклоненный молодой причетник провел два последних такта длинного зачина, голоса пастора и молодого певца прекрасно сочетались, дополняя друг друга.

Причетник поднялся с колен. Месса закончилась, но паства застыла в ожидании пастора, который должен был возглавить похоронную процессию, отправлявшуюся на кладбище. Наблюдая за траурной мессой, Майкл еще раз убедился, что лишь католики умеют так соблюсти ритуал и символику. Но к чему это все? Ведь смерть так ужасна, в особенности, когда она настигает молодых.

Примерно четверть храма была заполнена людьми. Майкл стоял в глубине костела, довольно далеко от входа. Он пошел к мессе, потому что понимал, что не мог не пойти, хотя здесь он чувствовал себя посторонним и даже лишним в этой толпе скорбящих. Людей было довольно много, половину присутствовавших составляли женщины с Калле Крус.

Нурья Санчес стояла у гроба там, где обычно стоят близкие родственники. Сегодня она была в черном, и тюрбан покрывал голову. Нурья стояла в окружении десятка женщин, явно не походивших на проституток. Их вполне можно было принять за добропорядочных пуэрториканских домохозяек. Некоторые из них, как и Нурья, были в черном, остальные – в платьях темных тонов. Толпа проституток была четко пространственно отделена от остальных благочестивых прихожан – между ними лежала полоса отчуждения. Пастор и прислужник прошли в середину и заняли место у носилок с гробом, туда же подошли и те, кому предстояло его нести на кладбище. Это были мужчины, тоже одетые в черное. Майкл узнал их – это были те, кто работал у Нурьи. Он узнал мальчика по имени Авдий и лакея Самсона и других, кого он знал лишь в лицо. Подходили и те, кто собирался пойти на кладбище и снова здесь Майкл заметил полосу отчуждения в их колонне – те, кто не имел отношения к Калле Крус сразу же отделились от проституток.