Пленница дворцовых тайн, или как объявить шах фаворитам престола - Есения Серафим

В голове лихорадочно всплывали обрывки знаний, когда-то вычитанных в медицинских книгах и статьях. Искусственное дыхание. Непрямой массаж сердца. Она никогда не делала этого сама, никогда не держала в руках человека между жизнью и смертью. Никогда не проверяла, действительно ли написанное в учебниках способно вернуть кого-то обратно. Но другого выхода сейчас просто не существовало.

— Господи... пожалуйста...

Рита осторожно вдохнула воздух в маленькие лёгкие ребёнка, потом дрожащими руками попыталась сделать несколько очень слабых нажатий на грудную клетку, постоянно боясь причинить ещё больший вред. Всё это казалось чудовищно неправильным. Она не понимала, достаточно ли глубоко нажимает, слишком ли сильно, слишком ли быстро. Каждое движение сопровождалось отчаянным страхом ошибиться, но остановиться она уже не могла.

— Дыши... маленькая... пожалуйста... ну же...

Ответом была тишина. Она снова повторила всё сначала. И ещё раз. И ещё.

За спиной что-то говорил Иван. Кажется, он несколько раз позвал её по имени, но слова не доходили до сознания. Рита уже ничего вокруг не слышала. Для неё перестали существовать стены комнаты, удары в двери, голоса за порогом. Осталось только маленькое неподвижное тело, которое она упрямо, почти отчаянно пыталась вернуть обратно.

Она зажимала носик, вдыхала воздух в лёгкие малышки, а потом принималась за толчки, чтобы ускорить сердце, остановить затихание биения.

— Нет... нет... ты не можешь... только не сейчас...

Она снова и снова склонялась над Марфой, снова попыталась вдохнуть в неё воздух, снова прижала пальцы к тонкой шее, будто надеясь, что пульс вот-вот появится снова, но вместо этого почувствовала только собственную дрожь.

И тогда Иван подошёл.

До этого он не вмешивался ни разу. Всё это время молча стоял у дверей, не подпуская никого к комнате, и лишь изредка переводил взгляд с тяжёлого засова на Риту. Но теперь он медленно приблизился к постели, несколько долгих секунд смотрел на неподвижное лицо ребёнка, после чего очень тихо, почти неслышно произнёс:

— ...Маша...

Она даже не обернулась, будто не услышала, будто это имя принадлежало сейчас кому-то другому.

Где-то на периферии сознания мелькнул звук падающего железа — кажется, Иван выронил шпагу. Рита почувствовала, как чьи-то сильные, бережные руки обхватили её за плечи. Из темноты доносился его голос, Иван что-то настойчиво, отчаянно говорил ей, но до неё долетал лишь невнятный, глухой рокот, лишенный всякого смысла. Ей было некогда слушать. Ей нужно было качать.

Рита снова потянулась к Марфе, но руки ещё крепче обхватили её за плечи.

— Нет!

Она дёрнулась с такой силой, что едва не вырвалась.

— Пусти! Она ещё...

Иван ничего не ответил, лишь ещё крепче прижал её к себе, почти насильно оттаскивая от кровати. Рита продолжала сопротивляться ещё несколько бесконечных секунд, пытаясь снова дотянуться до ребёнка.

Но Иван держал крепко, аккуратно, но неотвратимо лишая её возможности двигаться, принимая всё её отчаянное сопротивление на себя. Он медленно развернул её лицом к себе, перехватывая за локти, силой заставляя остановиться.

Рита замерла, тяжело, со свистом хватая ртом воздух. Её взгляд скользнул мимо лица Ивана и упал назад, на постель.

Марфа больше не дышала. Маленькое лицо её окончательно разгладилось, приобретая страшную, необратимую восковую бледность. Тонкие губы посинели. Маленькая ладошка, которая ещё несколько минут назад слабо сжимала её пальцы, теперь безжизненной белой ракушкой лежала на одеяле. В комнате повисла оглушительная, мёртвая тишина.

Дверь покоев трещала под методичными, тяжёлыми ударами, но этот страшный, глухой звук долетал до Риты словно сквозь толщу ледяной воды. В ушах стоял непрекращающийся, оглушительный звон. Мозг работал на удивление чётко, выстраивая холодные, пугающие логические цепочки, пока внутри всё стремительно покрывалось вечной мерзлотой.

«Я не успела. Девочка мертва, и в этом виновата только я. Назад дороги нет».

Она медленно перевела остекленевший взгляд на Ивана. Его хмурые, изломанные брови судорожно сжимались у переносицы, а пальцы, которыми он вцепился в её плечи, дрожали от сильного напряжения. Он то и дело переводил дикий, растерянный взгляд с неподвижной Марфы на Риту, и этот хаотичный жест выдавал его собственный, глубокий шок. Иван тонул в этой комнате вместе с ней, но даже сквозь пелену собственного ужаса пытался удержать её на плаву.

«Этот глупый, максималистичный мальчишка... — ледяной процессор в голове Риты выдал короткую, безжалостную команду. — Он пойдёт за мной на плаху. Прямо сейчас разрушит свою жизнь ради чужого преступления. Не позволю».

— Иван, засов... дверь сейчас рухнет, проверь! — её собственный голос показался ей чужим, хриплым, но в нём звенело такое искреннее, отчаянное беспокойство, что юноша мгновенно поддался импульсу.

Он резко развернулся к выламываемой двери. Этого короткого мгновения ей хватило. Накатила такая холодная пустота, что Рита даже не дрогнула. Пальцы наткнулись на тяжёлый бронзовый подсвечник. Шаг, короткий, точный замах. Она опустила массивное основание металла на затылок юноши, вложив в этот удар всю свою решимость. Иван тяжело, безжизненно повалился на ковёр у её ног.

И в тот же миг дубовая створка с грохотом сорвалась с петель. В покои, поднимая тучи сухой пыли, ворвался князь Александр Григорьевич в сопровождении гвардейцев.

— Что ты себе позволила, девка? — с порога взревел он, наливаясь багровой, бешеной кровью и нависая прямо над Ритой. — По какому праву силой забрала ребёнка у лекарей? Ты за это головой ответишье, княжна Кантемир!

Рита не двинулась с места, не сделав ни малейшей попытки защититься. Растрёпанные, мокрые от пара волосы липли к бледным щекам, шёлковое платье статс-фрейлины было измято и перепачкано тёмными отварами. Она стояла посреди этого хаоса, пугающе неподвижная, похожая на жуткую ведьму со старых лубочных картинок. В ушах продолжало оглушительно звенеть, и Рита почти не разбирала, что конкретно орал ей в лицо этот человек.

Следом за солдатами лавиной хлынули пожилые няньки. Одна из них, крестясь трясущимися руками, с причитаниями бросилась к кровати.

— Батюшка, князь, Марфонька-то как же? — старуха потянулась к постели, коснулась прохладной детской ручки и вдруг осеклась. Её лицо исказилось в диком, нечеловеческом ужасе. — О господи... Умерла!.. Убила! Ведьма малолетнюю княжну задушила!

Комнату разорвал истошный, завывающий бабий крик. Старухи огласили покои безумным плачем, хватая девочку за холодные пальцы.

Мир вокруг Риты окончательно потерял краски. Александр Григорьевич на секунду зашатался, его лицо в миг стало мертвенно-серым, а затем он исступлённо закричал, брызжа слюной.

— В тюрьму её! В сырую камеру, под замок! Ты ответишь за её кровь, тварь! Ты её сгубила! Никто тебя не спасёт, Кантемир! До конца дней в кандалах сгниёшь!

Двое дюжих гвардейцев грубо схватили Риту за руки и поволокли к выходу. Она не сопротивлялась, не произнесла ни единого слова, ведь ей было невыносимо, оглушительно всё равно. В её груди вместо