Мой (не)выносимый архитектор - Ли Мурр

— Глеб Викторович, — ровным, ничего не выражающим голосом начала Майя, закрывая за собой дверь. Магнитный замок щелкнул. — Могу я узнать, почему мое рабочее место мигрировало к вам в кабинет?

Глеб дождался, пока айтишники, бросив на них быстрые, нервные взгляды, закончат с проводами и выскользнут за дверь.

Как только они остались одни, его "деловая" осанка чуть расслабилась. Он медленно подошел к ней, сокращая дистанцию до минимума.

— Дедлайны горят, Майя Андреевна, — бархатным, совершенно не раскаивающимся голосом произнес он. — Этап сведения генплана с архитектурой — самый сложный. Нам нужна непрерывная синхронизация. Я не могу бегать к вам в опен-спейс каждый раз, когда мне нужно согласовать перепад высот. Это неэффективно.

— Неэффективно? — Майя приподняла бровь, хотя уголки её губ дрогнули от сдерживаемой улыбки. — Вчера ты называл это по-другому в архиве.

Глеб опустил взгляд на её губы. Его глаза потемнели.

— Вчера я был в панике. А сегодня я оптимизирую рабочие процессы, — он наклонился так близко, что она почувствовала запах его парфюма. — Садись, партнер. Твое кресло уже нагрето.

Майе ничего не оставалось, кроме как капитулировать перед этой непробиваемой логикой.

Их новый рабочий формат оказался изощренной формой пытки для них обоих. Стеклянный куб был полностью звукоизолирован, но абсолютно прозрачен. Офис не мог слышать, о чем они говорят, но прекрасно видел всё, что происходит выше уровня стола.

Первые два часа Майя честно пыталась работать. Но Глеб... Глеб наслаждался своей властью.

Он сидел за своим столом, уткнувшись в чертежи, с видом самого сурового и сосредоточенного человека в здании. Но как только мимо кабинета проходил Денис или любой другой сотрудник мужского пола, Глеб неуловимо менял позу. Он откидывался в кресле, клал руку на спинку кресла Майи или небрежно передавал ей ручку, касаясь её пальцев так долго, как только позволяли рамки приличия. Он метил территорию взглядами, жестами, самой своей аурой.

Ближе к обеду напряжение в кабинете стало осязаемым.

Майя сводила сложную смету по грунтам, когда её нога случайно коснулась ноги Глеба под столом. Она хотела отодвинуться, но он мгновенно, как капкан, зажал её колено между своими коленями.

Майя вскинула голову.— Глеб, — одними губами, предупреждающе произнесла она.

Он смотрел прямо на неё. Лицо — маска холодного профессионализма. Для всего офиса за стеклом они сейчас сурово обсуждали рабочие моменты.

— Подойди ко мне, — ровным, абсолютно спокойным голосом сказал он. — Мне нужно показать тебе кое-что в 3D-модели.

Майя вздохнула, понимая, что он не отстанет. Она встала, обошла стол и подошла к его креслу. Глеб чуть откатился назад, освобождая ей место у монитора.

— Смотри на экран, — тихо скомандовал он.

Майя послушно уставилась на серые бетонные конструкции на мониторе. Она оперлась одной рукой о край стола, другой о спинку его кресла.

И в этот момент, пока весь офис, включая Дениса, мог видеть, как два ведущих специалиста напряженно изучают проект, рука Глеба скользнула под стол. Его большие, горячие пальцы легли на бедро Майи — там, где заканчивалась ткань её строгой юбки.

Майя судорожно втянула воздух сквозь стиснутые зубы.

— Глеб... нас увидят... — прошептала она, не сводя остановившегося взгляда с экрана. Её пульс рванул с места так, что заложило уши.

— Никто ничего не видит. Ниже линии стола — слепая зона, — его голос звучал ровно, как монотонный гул трансформатора, но пальцы на её коже творили абсолютное безумие. Он медленно, собственнически поглаживал её бедро, поднимаясь на миллиметр выше с каждым вдохом. — Кивни, Майя. Сделай вид, что понимаешь, почему я сдвинул эту колонну.

Она деревянно кивнула, чувствуя, как подгибаются колени от этого контраста: его ледяное, непроницаемое лицо, обращенное к монитору, и этот обжигающий, интимный жест, скрытый от всего мира.

Его большой палец скользнул по внутренней стороне её бедра. Майя тихо, прерывисто выдохнула, и её пальцы до побеления сжали спинку его кожаного кресла.

— Ты сводишь меня с ума, — прошептала она, чувствуя, что еще секунда, и она просто не выдержит, сядет к нему на колени прямо здесь, наплевав на стекло, офис и весь этот генплан.

Глеб наконец остановил руку, но не убрал её, просто сжал пальцы, фиксируя её рядом с собой. Он повернул голову и посмотрел на неё снизу вверх. И в этот момент его маска треснула. В его темных глазах плескалась та же самая, сжигающая всё на своем пути зависимость.

— Это взаимно, — хрипло ответил он, не отрывая взгляда от её губ. — Я посадил тебя сюда, чтобы успокоиться, но теперь я не могу думать о бетоне. Я думаю только о том, как задвинуть эти жалюзи и заблокировать дверь до самого вечера.

Он заставил себя убрать руку, тяжело вздохнул и потер переносицу, пытаясь вернуть контроль.

— Иди на свое место, Майя, — тихо сказал он. — Иначе через пять минут нам придется объяснять гендиректору, почему у нас посреди рабочего дня опустились шторы.

Глава 14

Пружина, которая сжималась между ними всё утро, должна была либо лопнуть, либо разнести стеклянный офис на куски.

В час дня Глеб резко захлопнул крышку ноутбука. Звук в тишине кабинета прозвучал как выстрел. Майя вздрогнула и оторвалась от монитора.

— Собирайся, — бросил он, стягивая пиджак со спинки кресла и накидывая пальто. — Мы едем на объект. Мне не нравится заливка пилонов на минус первом этаже. Нужно проверить лично.

Майя не стала спорить. В его голосе звучала та самая непререкаемая сталь, но в темных глазах, бросивших на неё быстрый взгляд, она прочитала совершенно другое: если мы останемся здесь еще на час, я сорвусь.

* * *

Осенний ветер на стройплощадке был ледяным, пропитанным запахом сырой земли, бетона и арматуры. Здесь не было лоска стеклянных офисов, только первобытная, грубая мощь строящегося квартала.

Глеб в черном кашемировом пальто и белой строительной каске выглядел здесь как абсолютный хозяин территории. Он уверенно шел по деревянным настилам, перешагивая через кабели, пока прораб семенил рядом, отчитываясь о кубометрах залитого бетона.

Майя шла чуть позади, кутаясь в свое бежевое пальто (и тоже в белой каске). Ей нравилось наблюдать за ним таким — в его естественной среде, где он не играл в дипломатию, а