Пышка для Шрама. Украду и не верну - Саня Сладкая

— Ну, знаешь ли, — я не скрываю обиды, — не нужно всех женщин грести под одну гребенку. Я — не глупая.

— Это я уже заметил. — Ян беззлобно усмехается, — ты два раза пыталась сбежать из обычного дома, но вместо этого, совершила кучу нелепых ошибок, и подвернула ногу.

— Ногу я подвернула из-за тебя. Ты специально разжал руки, зная, что я не успею удержать равновесие.

— Я сделал то, что ты попросила. Я не привык отказывать женщинам, даже если они вредные.

Хочется ответить что-то колкое, но я сдерживаюсь, потому что не хочу снова опуститься до бесполезных перепалок. Пока мою посуду, размышляю над словами Яна. Он говорит так, что ему хочется верить, вот только я не могу этого допустить. Не могу взять, и поверить незнакомому мужчине, даже если чувствую его искренность. Я еще не совсем выжила из ума и не дошла до того, чтобы поддаться мастерскому давлению, и испытывать симпатию к собственному врагу. Не хватало мне еще стокгольмского синдрома!

Даже если на минуту представить, что он говорит правду, это абсолютно ничего не меняет. Стоит только посмотреть на его лицо, как меня охватывает ненависть. Она такая сильная, что становится трудно дышать, а в голове все путается. Но, самое ужасное то, что у меня нет никакого плана. У меня даже нет телефона, чтобы позвонить и позвать на помощь! Этот гад расколотил его об стену!

Я была не готова к тому, что со мной произойдет. Но, разве кто-то будет готов к подобному кошмару? Разве кто-то ждет, что на его дом среди ночи нападут преступники?

— Расскажи о себе. — Ян отодвигает пустую тарелку в сторону и скрещивает руки на груди, — я знаю все про твоего отца, но ничего не знаю о тебе. Все, что касалось семьи, я не изучал.

— К чему такой интерес? В моей жизни нет ничего примечательного.

— Само собой, нет. Я в этом ни капли не сомневаюсь. Но, раз уж мы вынуждены находиться в одном доме чертову тучу времени, то, что еще делать, как не узнать друг о друге?

— У меня обычная, скучная жизнь. Пока училась на юридическом, были подруги, и увлечения. Потом все как-то само собой кончилось, и я осела в доме. Отец не хотел, чтобы я работала и жила отдельно. Говорил, что я должна находиться рядом с матерью и не заниматься всякой ерундой. Сначала я сопротивлялась, а потом привыкла и нашла работу онлайн. Ну, знаешь, всякие консультации…

— А как же мужчины? — Ян смотрит на меня с удивлением, — ты что, никогда не ходила на свидания?

— Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. — Тарелка едва не падает из рук, и я злюсь сама на себя, — почему я вообще должна что-то рассказывать? Я же не спрашиваю, сколько у тебя было женщин!

— Только за этот год? — Ян поводит бровью, — или за всю жизнь?

Рывком закрываю кран и поворачиваюсь к Яну лицом. Так и знала. Он смотрит на меня с нескрываемой насмешкой, и явно забавляется ситуацией. Этому мерзавцу нравится надо мной подтрунивать и вгонять в краску. Я для него — подопытный зверек, за которым интересно наблюдать, и не более того.

— Ты себя в зеркало видела? Щеки красные, что за километр видно. — Он не выдерживает и издает сдавленный смешок, — даже представить не мог, что дочка финансового магната окажется закомплексованным синим чулком! Да тебя надо в красную книгу записать, как исчезающий вид!

— Себя в книгу запиши! — знаю, что нельзя вестись на провокации, но эмоции берут вверх, — как бестактный подлец, убийца и преступник, который ради денег готов мать родную продать!

Ничего хорошего я не добилась. Ян молча поднимается из-за стола и подходит ко мне.

— Пошел прочь!

Упираюсь ладошками в крепкую грудь и пытаюсь отодвинуть от себя гору мышц. Плевать на свои утренние установки — быть милой и влюбленной дурой рядом с этим мужланом у меня все равно не получится. Он выводит меня из равновесия парой незначащих слов, а я должна пыхтеть, краснеть и терпеть? Ну, уж, нет!

Ян перехватывает мои запястья и заводит руки наверх. Затем, дергает на себя с такой силой, что я тыкаюсь носом ему в грудь, и начинаю шипеть сквозь зубы, словно бешеная кошка.

— Бьюсь об заклад, — он склоняется к моему уху и обжигает горячим дыханием, — ты такая толстая, потому что у тебя мужика никогда не было. Понимаешь, о чем я? Наверное, сидела в своей комнате со своими консультациями, и трескала булки со скоростью света, ничего вокруг не замечая. Ты очень несчастная, Василиса. Несчастная и затюканная собственным отцом — мажорка. Я угадал?

— Откуда тебе знать, какая я? — поднимаю голову и с ненавистью смотрю в голубые глаза, — мне все равно, что ты подумаешь. Мне наплевать на такое ничтожество, как ты!

— Ничтожество? — Ян задумчиво прищуривается, и вдруг медленно проводит большим пальцем по линии подбородка, — ты тоже любишь вешать ярлыки. Лучше бы напрягла память и вспомнила, где твой папаша хранит пароли от счетов и крипты. Сделала бы полезное дело, и облегчила себе жизнь.

— Так вот, зачем ты меня тут держишь! — я победоносно улыбаюсь во весь рот, — надеешься узнать пароли, чтобы украсть деньги! Ты — лживый, расчетливый подонок! Только и умеешь, что притворяться!

— Ну, ты и дура. — Ян сжимает мои запястья еще сильнее, — все еще надеешься вернуться в свой «замок» и жить, будто ничего не случилось? Когда до тебя дойдет, что ничего больше не будет, как прежде? Забудь про беззаботность и сними розовые очки. Крет тебя из-под земли достанет, чтобы узнать пароли. Перестань строить из себя наивную курицу и начни действовать. На твоем месте я бы перевел все средства на другие счета и сбежал куда-нибудь на Бали.

— Я сама разберусь, куда мне бежать. Но только после того, как ты меня выпустишь отсюда! Повторяю еще раз: я ничего не знаю про дела своего отца и никакие пароли мне неизвестны!

— Мы вроде договорились, что ты побудешь здесь пару недель. Это нужно нам обоим. Это нужно для нашей безопасности. Я не собираюсь рисковать из-за глупой прихоти женщины.

— Это не прихоть. — Я больше не могу выдерживать его напор, и расслабляюсь, — ты меня украл, но выставляешь себя порядочным человеком в надежде, что я на это куплюсь. Я —