Пышка для Шрама. Украду и не верну - Саня Сладкая

Просыпаюсь от яркого солнечного света: шторы в гостиной раздвинуты, и яркое, утреннее солнце пробралось в каждый угол комнаты. В камине тлеют угли, а голова оленя над полкой, смотрит на меня стеклянными глазами с явным осуждением.

В кресле возле двери, растопырив ноги, сидит Шрам. Кажется, он спит. Облокотился на руку и съехал немного набок. Смотрю на него со своего места и не понимаю, что чувствую. Злость? Ненависть? Отчаяние?

Хоть убей, но не понимаю, зачем я ему нужна. Если у него нет никаких целей, то я для него — обуза, и свидетель, который может создать большие проблемы в будущем. Ну, и зачем это все? Какой в этом смысл?..

Внезапно, меня осеняет. Что, будет, если я поменяю тактику, и вместо злой мегеры, превращусь в ангелочка? Притворюсь влюбленной дурочкой и он сам не заметит, как выпустит меня из своего плена. Женщина должна быть хитрой и мудрой, только так можно добиться желаемого. Агрессия и бунтарство ни к чему не привели, но ведь я все могу исправить, если только захочу!

Чувствую, как губы сами собой растягиваются в улыбке, и мысленно хвалю себя за прекрасную идею. И почему раньше об этом не подумала? Даже это ничтожество без принципов — является мужчиной, а значит, рано или поздно поддастся женским чарам. И когда это произойдет, я обведу его вокруг пальца в два счета. Потому что, я — женщина! Эти мысли настолько вдохновляют, что меня накрывает волна какой-то безудержной мотивации и эйфории.

— Ты что, с катушек полетела? — Ян открывает правый глаз и смотрит с подозрением, — если это так, то проще тебя грохнуть и закопать на заднем дворе. Возиться с сумасшедшей не входит в мои планы.

— Ну, почему сразу полетела с катушек? — делаю вид, что обижаюсь, и надуваю губы, — я просто выспалась и рада тому, что моя нога почти не болит.

— Еще вчера, ты бегала по двору и орала дурниной, а сегодня лыбишься так, будто выиграла миллион.

— Вот почему, ты такой вредный? Хочешь, чтобы я снова злилась и обвиняла тебя во всех грехах? Лучше скажи, что приготовить на завтрак. Ты пожарил такое вкусное мясо, что теперь мне хочется тебя отблагодарить. Ну, какие у тебя гастрономические предпочтения?

Ян ничего не отвечает, и смотрит на меня с еще большим недоверием. Ничего удивительного, на его месте, я бы тоже была настороже. Вот только у меня нет времени, и я не могу перед ним расшаркиваться и втираться в доверие. Чем быстрее мерзавец клюнет на «крючок», тем быстрее я смогу отправить его за решетку, и отомстить.

— Ну, хорошо. — Я громко вздыхаю, и поднимаюсь с дивана, — я сама что-нибудь придумаю. А ты можешь отдыхать, и ни о чем не волноваться. Я не пересолю еду, обещаю.

Когда прохожу мимо кресла, Ян хватает меня за запястье и прищуривается:

— В чем дело? Решила, что я такой дурак, и не пойму, что ты что-то задумала?

— Ничего я не задумала. — Смотрю на него с искренним удивлением, а сама внутренне давлюсь от смеха, — я просто переосмыслила все, что со мной произошло за последние дни. Я поняла, что ты ни в чем не виноват, и я зря спускаю на тебя всех собак. Какой смысл винить тебя во всем, если ты меня спас? Ты рисковал своей жизнью!

— Врешь. По глазам вижу.

— Нет, не вру. Я злилась и кричала от страха. А сейчас немного успокоилась и обдумала твои слова. Если нужно, я буду находиться в этом доме хоть целый год. А когда тебе надоем, то ты не сможешь меня выгнать, даже если очень захочешь.

Не знаю, обладаю ли я даром убеждения, но Шрам снова промолчал, только смерил меня задумчивым взглядом. Я плетусь на кухню, и стараюсь вести себя естественно: вот только коленки предательски дрожат.

День пролетел незаметно. Я напекла блинов, и сварила борщ. Когда выхожу на веранду, чтобы позвать к обеду, который плавно перешел в ранний ужин, останавливаюсь в нерешительности, потому что Ян, явно чем-то обеспокоен.

Он облокотился на резные перила и, не двигаясь, смотрит вдаль. Даже со стороны вижу, как напряжена его спина, — интересно, сколько он так стоит? Вытянулся в струну и даже не шелохнется. Коршун на охоте, ей, Богу!

— Что-то случилось? — подхожу ближе и понижаю голос до шепота, — увидел что-то интересное?

— Что тут может быть интересного? — Ян поворачивается ко мне, — осматриваюсь на всякий случай. Кто знает, вдруг к нам гости пожалуют.

— Какие еще гости? Ты ведь говорил, что про этот дом почти никто не знает, что мы в полной безопасности, и…

— И я все равно осматриваю территорию. — Он смотрит на меня с недовольством, — привычка.

— А, ну если привычка, тогда понятно, — тяну со знанием дела, — это даже хорошо, что ты такой осторожный. Мне не придется волноваться, и этой ночью, я буду спать безмятежно, словно младенец.

— Издеваешься?

— Нет, что ты! — Округляю глаза, и улыбаюсь во весь рот, — зачем мне над тобой издеваться? Между прочим, я пришла, чтобы позвать тебя к столу. Только не говори, что откажешься от борща и моих фирменных блинов!

— Так значит, ты специально завтрак испортила? — Ян проглатывает очередную ложку наваристого борща и смотрит на меня с немым укором.

— Ну, а сам, как считаешь? — я улыбаюсь краешком губ и чувствую удовлетворение, — окажись в моем положении, как бы ты поступил? Стал бы готовить своему врагу еду, зная, что он уничтожил родных? Ну, хорошо, хорошо, — я замечаю, как вытягивается лицо Яна, и иду на попятную, — это сделал не ты, а те, кто тебя подставил. Но все равно, мне понадобилось время, чтобы это понять. И… я верю тебе. Правда, верю!

— Хорошо, если так. — Ян хмурится и тяжело вздыхает, — тебе нужно подумать, куда возвращаться. На первых порах, я могу помочь со съемным жильем, но это будет разовая акция. Я не миллионер и не владею заводами и пароходами.

— Когда я могу уйти? — спрашиваю, а сама не верю в удачу, — квартиру можно найти за час. Зачем напрягать друг друга? Ты останешься здесь, а я, обещаю, что не поеду в коттедж сразу, и не выдам тебя…

Конечно же, я вру. Глупо рассчитывать на что-то другое.

— Нет. — Ян сводит брови на переносице, и я понимаю, что сделала что-то не так, — ты побудешь здесь несколько недель. Нужно убедиться, что за нами не было хвоста. Если ты