Месть пахнет кровью - Наталия Анатольевна Доманчук

Сегодня целый день идет снег, и с тридцать восьмого этажа Москва кажется сказочной!

Я присаживаюсь напротив жены и решаю с ней поговорить:

— Соня, расскажи мне о своих планах, — прошу я.

— Планах? — удивляется она. — Откуда они у меня? Я ничего не вспомнила, никого не знаю. Сам видел вчера — меня пришла навестить в больницу родная мама, а я ее не узнала.

Да уж. Зрелище действительно было душераздирающим. Теща плакала, обнимала Соню, а та только испуганно позволяла ей это.

— Я имею в виду планы на нас с тобой.

Жена продолжает смотреть на меня с удивлением, и я добавляю:

— Если ты меня не помнишь, есть шанс, что ты меня не сможешь полюбить, так ведь? Я просто думаю, если так и выйдет — как мы будем жить?

Она молчит, отворачивается и смотрит в окно.

— Ты же понимаешь, — продолжаю я, — я ведь мужчина, и мне нужна женщина. А так как ты моя жена, то…

На самом деле мне этого не надо, но пробить ее хочется.

Если все подстроила она и это все игра, то когда-то она должна озвучить мне свои условия. То, ради чего всё затевалось.

— Клара сказала, что ты изменял мне направо и налево. Это так? — теперь уже Соня внимательно и с вызовом смотрит на меня, отпивая из чашки любимый напиток.

Ну вот мы и подошли к самому интересному!

— А если я тебе скажу, что нет? — гордо вскидываю я голову. — Кому ты поверишь?

— А сначала скажи, что нет, а я отвечу, — прищуривается жена.

— Я тебе никогда не изменял! — четко и громко произношу я. — Веришь?

Соня внимательно смотрит на меня, но отвечать не спешит, а спрашивает:

— А у нас был брачный договор?

— Не было, — ляпаю я и даже не знаю, жалеть мне о том, что соврал, или нет.

Тут столько версий в голове крутится, но я ни в одной не уверен.

— Я не верю, что ты мне не изменял, — вдруг выдает Соня. — Поэтому я думаю, что нам лучше разойтись.

Сказать, что я удивился — ничего не сказать!

Вот вам и скромница Соня! Пару ходов, шах и сразу мат!

— Думаешь, что я буду готов разделить все имущество пополам? — бросаю я с вызовом.

— Думаю, что да, — она невинно хлопает ресницами.

Такую Соню я вижу впервые. Уверенную. Ничего не боящуюся. Дерзкую.

— Интересно, какие же козыри ты для этого припасла? — продолжаю хорохориться я.

Соня поднимает глаза к потолку и вытягивает губы в трубочку. В общем, строит из себя полную дурочку!

Кстати, именно такой я и считал ее! Даже без этих выкрутасов.

И ошибся!

— Ну, например, — замолкает Соня.

Она, сука, даже улыбается!

У меня еле хватает терпения не вскочить.

Хотя что толку от этого? Ударить я ее не могу. Выгнать из дома тоже. Да, мне придется с ней договариваться.

— Давай уже! — цежу я.

— Я вдруг могу вспомнить, как все это было в ту ночь!

Я дышу через раз, но все равно спрашиваю:

— И как же это было?

— Ты хотел меня убить, я убежала… — она разводит руки в стороны, — в Тверь, да? Меня же там нашли?

Ну вот и все. Теперь она озвучивает то, чего я боялся.

— Что-то с памятью моей стало… — она ставит чашку на маленький деревянный столик и подносит пальцы к виску. — Тут помню, тут не помню.

— И сколько ты хочешь? — тихо спрашиваю я, пытаясь усмирить гнев, снедающий меня изнутри.

— Двадцать пять миллионов долларов, — спокойно отвечает она.

Я даже рот открываю, и все, что я хочу сказать — застревает на пару секунд, но затем я смахиваю ее чашку со столика и кричу:

— Сука! Ты думаешь, я совсем дурак? И не понимаю, что всё это ты устроила?

Соня только дергает плечами и спокойно отвечает:

— Ой, забыла. Двадцать пять миллионов долларов и эту квартиру. Она мне нравится. Вид тут красивый, согласись?

Чтобы не натворить глупостей, я выбегаю из квартиры, спускаюсь на парковку и сажусь в машину. Хорошо, что ключи в кармане.

Мне надо успокоиться и поразмышлять.

Думается плохо. Вернее, те мысли, которые приходят в голову, кричат только о том, что никуда я не денусь. Соня прижала меня со всех сторон, и ведь она действительно может сделать так, чтобы я снова попал за решетку. И даже если я не получу срок, моя карьера будет похерена. Я даже вижу заголовки Клары во всех желтых газетенках: “София Полонская все вспомнила — ее пытался убить собственный муж!”

Мне так плохо, что я звоню Мише и все ему рассказываю.

— Неужели меня могут посадить, если она вдруг заявит, что все помнит? Она же жива! И почти не пострадала!

— По тем уликам, о которых мы знаем — ты срока не получишь. Только подпортишь репутацию, — отвечает Миша, а я, хоть он этого и не видит, киваю.

С губ рвется прерывистый выдох.

— Но мы не знаем, вдругу нее ещё что в загашнике? — продолжает друг. — Поэтому я бы тебе посоветовал — дать ей то, что она хочет, и забыть как страшный сон.

Я продолжаю нервно кивать.

К сожалению, мне придется это сделать.