Пышка для Шрама. Украду и не верну - Саня Сладкая

— Заткнись. — Цедит Ян сквозь зубы, — и молись, чтобы тебя не нашли. А если это произойдет, то тебе придется бороться. Если в тебе есть хоть капля крови от твоего папаши, то ты не сдохнешь тут, как собака. Я сделал все, что мог. Утащил тебя за собой и спрятал. Сейчас от меня ничего не зависит.

— Не понимаю, что ты несешь. — Хриплю ему в лицо и морщусь, потому что пальцы болезненно сжимаются на скулах, — хватит притворяться хорошеньким! Даже если тут те самые «люди» Крета, они должны понять, что я — жертва случайных обстоятельств. Любую проблему можно решить словами! И я…

Я проглатываю слова, и испуганно замираю, вытаращив глаза. Только что, внизу что-то прогрохотало. Упало что-то тяжелое, а затем разбилось. Люди, которые пробрались в дом, даже не думают скрываться, и прямо в эту минуту громят все, что попадается на пути. Это пугает меня больше, чем я думала, и в уголках глаз начинают скапливаться слезы. Совсем скоро, они придут сюда. Придут, и безжалостно убьют нас прямо в этой комнате.

Ян разжимает пальцы, и я делаю глубокий вдох: хотя бы стало легче дышать. Даже в минуты крайней опасности, я не могу доверять этому мужчине. Не могу доверять по одной простой причине: он такой же, как бандиты, которые разрушают первый этаж.

Ян отодвигается в сторону и что-то ищет во внутреннем кармане тонкой ветровки. Надо же, прежде чем подняться в спальню, он успел накинуть на себя курточку! Предусмотрительный, гад! Молча смотрю, как Ян достает пистолет, и протягивает мне.

— Держи. Я один всех не положу, придется помогать.

— С ума сошел? Я даже в руки его не возьму! Я не умею стрелять!

— Не ори, идиотка. — Ян с силой вставляет в мою ладонь пистолет и сжимает пальцы, — если хочешь жить, научишься. Чувствуешь выступ сбоку? Это предохранитель. Его нужно потянуть на себя. А потом просто нажми на курок снизу, — Ян проводит моим пальцем по гладкому стволу вниз, и я натыкаюсь на еще один полукруглый выступ, — просто нажми на него. Только прежде чем выстрелить, прицелься. Поняла? Ничего не бойся и перестань трястись. И еще. Держи пистолет в руках крепко.

— Я не буду. — Чувствую сухость во рту и мотаю головой, — ты меня не заставишь.

— Будешь. Если хочешь остаться живой, ты это сделаешь.

Я понимаю, что он говорит на полном серьезе, и от стресса чувствую легкое головокружение. Пистолет обжигает ладони и камнем тянет вниз. Мне хочется отдать его обратно и вытереть вспотевшие руки, но я не успеваю это сделать.

— Шрам! — громкий мужской голос прорезает тишину, и тут же слышится гадкий, хрюкающий смех, — мы знаем, что ты здесь. Выходи, подлый трус! Михалыч туфту не скажет, он знает, чем ему это грозит.

Они совсем близко. Я слышу, как в коридоре громко хлопает дверь соседней комнаты, и кто-то зло матерится под нос. Ян поднялся на ноги, прижался к стене и вытянулся в струну. Замер, словно собака на охоте, и, кажется, даже не дышит. Он больше не смотрит в мою сторону, а я сижу на полу и держу в руках пистолет. Я умру. Точно умру!

— Шра-а-ам! Вот уж не знал, что ты такое сыкло. Спрятался вместе с бабой, не стыдно? Ты ж у нас бывший спецназовец! Решил, что если она с тобой, то все бабло тебе достанется? Она даже не дочь Казначея. Удивлен, да? Мы и сами малость ошалели, когда узнали. Но, ведь это ничего не меняет, правда? Если она у тебя, значит, ты с этого точно что-то имеешь!

Я поднимаю голову и смотрю на Яна с изумлением. Не дочь Казначея? О чем он говорит? Если Казначей — мой отец, то почему я — не его дочь?!

Заметив, что я на него смотрю, Ян медленно качает головой из стороны в сторону, как бы говоря: «молчи». В этот момент дверь в спальню резко распахивается, и вспыхивает свет.

Все, что происходит дальше, будто в тумане. Наверное, так организм пытался отгородить меня от потрясений. Сквозь полупрозрачную дымку, которая стелется перед глазами, я вижу, как к кровати подходит высокий мужчина в черной одежде. На нем нет балаклавы, короткие, и белобрысые волосы ежиком блестят под лампой.

У него широкая спина, и крепкие руки в обрезанных перчатках. Мужчина держит автомат наготове. Так, словно уже собрался нажать на спусковой крючок. За его спиной маячит его точная копия — второй бритоголовый качок в кожаной куртке. Лениво пошатываясь, он проходит к окну, и с раздражением дергает штору.

— Они не могли уйти. Этот урод не мог знать, что мы придем.

— Во дворе никого нет. — Белобрысый чешет затылок и замирает посреди комнаты, широко расставив ноги, — а я говорил Крету, что не нужно связываться со спецами. Он сразу показался мутным.

— Какая разница, его нужно грохнуть при любом раскладе. Но, сначала надо отыскать бабу и притащить ее к Крету. Иначе он с нас шкуру сдерет.

— Ну, и где ты предлагаешь ее искать? — белобрысый усмехается и поводит плечами, — думаешь, она сидит под кроватью? Я видел ее фотку — там такой бегемот, что в дверь без хорошего пинка не пролезет.

— Харе базарить. Лучше проверь.

Когда белобрысый пружинистым шагом направляется к кровати, я чувствую, как спина покрывается липким потом. Все это время, они стояли к нам спиной, но теперь все круто меняется, и нас могут увидеть в любой момент. Качок присаживается на корточки и резким движением сбрасывает на пол одеяло.

Я стараюсь не дышать и с трудом сдерживаюсь, чтобы не зажмуриться. Останавливает только одно: если закрою глаза, то не дам себе ни единого шанса на спасение. Да, меня не убьют прямо сейчас, как Яна. Меня убьют чуть позже, когда поймут, что я не знаю никаких паролей и оказалась бесполезным трофеем…

— Они внизу, сидят где-нибудь в подвале. У спеца чуйка, не забывай.

Белобрысый поднимает голову и в изумлении открывает рот, потому что, мы встречаемся взглядами.

— Штырь, она тут!

Он срывается на хриплый крик и вздергивает автомат на плечо. Ян, который все это время будто отсутствовал, отлип от стены и с силой захлопнул дверь в комнату, открывая себе путь к наступлению.

Я смотрю, как он поднимает автомат, и без колебаний нажимает на курок. Выстрел оглушает настолько, что не слышу собственного крика. В ушах звенит, и все вокруг расплывается.

Белобрысый, который только что проверял кровать, смотрит на меня