Сердце дракона. Путешествие - Амабиле Джусти

БОГИНЯ, НИМФА, ВЕДЬМА ИЛИ МАГ?

Дождь лил уже несколько дней, и дни эти казались веками. Однако дождь был грязный, он не питал землю и ещё больше заставлял людей прятаться в своих скромных жилищах. Гея тоже скрывалась, но не дома, не в тот момент. Она находилась в подземной пещере.

Три дня грифоны патрулировали местность с пугающей настойчивостью. К счастью, их обоняние всё ещё можно было обмануть, хорошо спрятавшись и замерев, чтобы не распространять свой запах при каждом шаге, тем самым убеждая часовых, что они ошиблись. Ведь если после них придут драконы, это будет конец.

Гея не хотела бояться, но боялась. Она боялась с самого рождения. Страх был столь же плодотворный, как ночные кошмары младенцев. После смерти матери двенадцать лет назад, Гея пережила долгий период душевной тьмы и эмоциональной бездны. Она помнила бесконечную усталость того времени, — результат бессонных ночей, проведённых в созерцании смертоносных теней и сожжённых тел. Помнила тишину, нарушаемую собственными тонкими рыданиями. Она помнила одиночество, стучащие зубы, уверенность в том, что из-под кровати вылезут чудовищные когти, готовые её схватить, что демоны таятся по углам комнаты, а драконы вот-вот проломят крышу, чтобы её сожрать.

Её бабушка, или, по крайней мере, так дети называли женщину в детском приюте, хотя она и не была родственницей ни одному из них, подогревала страхи девочки постоянными описаниями того, что с ней случится, если она воспользуется своими силами. Оглядываясь назад, Гея понимала, — это было ради её же блага, поэтому она не собиралась легкомысленно относиться к риску, которому подвергалась: изгнанию из приюта и пленению драконами. Однако в тот момент всё, что она испытывала, — это была чистая паника и желание запереться в комнате и никогда больше не выходить.

Окажись она пленницей приспешников Королевства, её ждал бы ужасный конец. Абсолютное рабство. Матерей всегда использовали как животных, запирали в тесных клетках, сажая на цепь, и эксплуатировали ради их способностей, пока они не истощались физически и морально и не умирали от тяжёлых болезней, вызванных потерей сил. Но смерть не самое худшее: худшим была жизнь. Жизнь, полная лишений, повиновения, насилия и унижений. Ходили слухи об экспериментах, проводившихся в тщетных попытках воспроизвести их способности. Рассказывали об изнасилованиях, принудительных беременностях, абортах и других ужасных практиках, превращавших Матерей в бездушные тела.

Последний король — Кеагорл, — преодолел сопротивление совета и наконец принял закон, запрещающий подобные практики. Ни одна Мать, кто явится добровольно, больше никогда не будет подвергаться насилию, её лишь убедят к сотрудничеству бескровными методами в общих интересах. Но этот закон просуществовал крайне недолго, и король Кеагорл не успел осуществить свою мечту о спокойствии в мире, поскольку был объявлен недееспособным и юридически отстранён от власти, а трон перешёл к одному из его сыновей, младшему и худшему из троих. Принц взошёл на престол совсем юным, подростком с манией величия и разрушения, садистом-мучителем, более безумным, чем его отец, которого сочли сумасшедшим и заперли в изолированной башне под охраной часовых. Первым делом принц отменил новый закон и принял другой, который возродил безжалостную охоту на Матерей.

Гея никогда не видела этого жестокого принца и надеялась, что этого не случится. Но что бы ни произошло, она не позволит схватить себя без боя. А если такое случится, то лучше она покончит с собой, чем будет страдать от физического и морального насилия. Сама мысль о том, чтобы стать рабой кого-либо или чего-либо — мужчины, короля, больной идеи — была для Геи невыносима.

И чтобы избежать плена и смерти, девушка заперлась в убежище. Три дня назад она покинула приют очень рано, в конце ночи и перед рассветом, как делала уже несколько месяцев. Никто не знал, что она соорудила террариум в небольшой подземной полости. Место идеально подходило для этой цели: достаточно влажный потолок был частично сложен из более тонкой породы, своего рода адамантиновой плиты, пропускающей немного света. Дождь, снаружи грязный и землистый, просачивался сквозь слои камня и попадал туда в виде прозрачного конденсата.

Ей было бы проще просто заставить всё, что она хочет, расцвести сразу, но мощное использование сил подвергло бы её риску быть обнаруженной. Поэтому Гея экспериментировала с более осторожным методом, промежуточным между естественным взрывом, которого она могла добиться, просто сняв перчатки, и обычным, поэтапным выращиванием.

Она создала несколько растений и извлекла немного семян. Затем посадила их и ждала цветения, время от времени помогая им прорасти. В этом террариуме не было ничего эстетичного. Гея была бы рада оказаться в окружении цветов, простых цветов, полезных для духовных нужд — роз, камелий, тубероз, пионов и нескольких нежных первоцветов, — но сейчас было не время для цветов и красоты. Сейчас было время выживания. Поэтому она выращивала только семена съедобных растений: чтобы дети в приюте не голодали.

Голод был уродливым зверем. И мир превращался в ужасное место, где дети плакали, потому что им нечего было есть. Ситуация ухудшалась уже несколько лет, еды становилось всё меньше и меньше, а то немногое, что продавалось на чёрном рынке, стоило очень дорого. Днём было слишком жарко, а ночью — слишком холодно, небо становилось всё темнее и темнее, земля — всё более бесплодной, а жизнь превратилась в борьбу с голодом и болезнями. Несмотря на это, сборщики налогов Королевства требовали уплаты непомерных налогов, а тех, кто не платил, убивали на месте. Очень часто, пробираясь по ночам, Гея натыкалась на груды трупов, сжигаемых на импровизированных кострах. Словно парящий демон, к небу поднимался густой чёрный дым с едким запахом, который она никогда не забудет, потому что, усиливаясь, он напоминал запах мёртвого тела её матери. Дети этих людей, ставшие сиротами, попадали в приют, который теперь вмещал слишком многих и не мог прокормить всех.

Но благодаря этому террариуму всё изменилось. Бабушка поняла, что другого выхода нет. Гея скорее рискнула бы попасть в плен, чем снова услышать отчаянные рыдания малышей. Если их матери не могли вернуться, правильно будет, чтобы дети не умерли от голода.

Неожиданно Гея услышала шаркающий звук, похожий на шаги, и встревоженно вскочила на ноги.

Перед входом в пещеру, такую маленькую, что она напоминала логово какого-то старого дикого зверя, она возвела изгородь из ежевики. Любой бы обошёл стороной такую колючую преграду, которая становилась ядовитой при попадании на кожу,