Академия «Чёрный тюльпан» - Елизавета Мальчикова

Егор Витальевич осторожно берёт меня за руку: — Твои часы, Елизавета. Они…

Внезапно дверь распахивается, и в кабинет врывается директриса со своим заместителем.

— Что происходит? Вы снова это делаете? — Директриса обеспокоенно оглядывает меня с ног до головы: — Он касался тебя, дитя?

Я качаю головой, сглатывая горячие слёзы: — Снова? Всё правда…

— Теперь вам не отвертеться!

В кабинет медленно друг за другом входят люди в длинных красных мантиях, на головы глубоко надвинуты капюшоны. Они молчали, только один встал вперёд.

— Не препятствуйте им, Егор Витальевич.

Преподаватель тёмных наук безоговорочно шагнул навстречу загадочным фигурам и украдкой посмотрел на меня. Я почувствовала еле ощутимое давление, будто разум едва задело невесомое пёрышко.

У часов есть секрет.

Чужая мысль промелькнула и испарилась так же легко и быстро, как и пришла.

Директриса мягко коснулась коричневой обложки: — Теперь это средство доказательства его причастности. Вы не против, дорогая?

Опустив глаза на кожаный переплёт, я только сейчас вижу, как сильно пальцы сжали дневник.

Его взломали. — Слова тёмного мага эхом пробежались в голове. Мысль застряла глубоко в чертогах разума. Голова пыталась найти хоть какое-то разумное объяснение его словам, но путалась в тенях сомнений. Директриса чуть усилила хватку: — Не бойтесь, Елизавета, он больше никому не причинит зла.

Слишком уж настойчиво она пыталась забрать дневник. Я прижала его сильнее к груди; сердце отчаянно пыталось выпрыгнуть. Я виновато посмотрела на Егора Витальевича. Он кивнул — просто кивнул, так легко, будто слова в дневнике не были его приговором, а далёкой прогулкой. Я медленно разжала пальцы, и директриса тут же передала дневник одному из людей в капюшоне. Но люди ли они?

— Что с ним теперь будет?

— Его будут судить в тюрьме ордена на Вишере, — отчеканила директриса. Её лицо будто изменилось: прежде мягкие черты стали тяжёлыми, а чуткие глаза наполнились ненавистью. — Отдохните, дитя. Даю вам неделю на восстановление. Директриса мягко кивнула на дверь, и я сделала нерешительный шаг в коридор.

Невидящим взглядом, я выбегаю на холодный воздух. Я хочу, чтобы моё сердце перестало так сильно биться, но новый удар лишь сильнее сдавливает грудь.

Какая же я идиотка!

Ноги сами несут меня на берег, а голова раскалывается от учащённого пульса. Чем ближе я к границе, тем сильнее идёт дождь. Огромные капли бьют мне в лицо, но это укусы комара по сравнению с грузом на моей душе.

Осудив не того, я предала сестру! Я никогда не найду доказательства против директрисы!

На берегу я замечаю одинокую фигуру.

— Елизавета! — Бархатный голос пытается перекричать непогоду.

Сильные руки прижимают меня к себе, и новый поток слёз выворачивает меня наизнанку.

— Это директриса, Ден! Это она!

Дождь забивается мне в рот и уши, или это мои слёзы… Я больше ничего не понимаю. Я просто хочу стать этой морской пеной и раствориться навсегда в глубинах солёных вод.

— Ты вся дрожишь. — Новый раскат грома разверзся над головой, по чернильно-чёрному небу, но шёпот Дена ласково касается уха.

Две фигуры стояли в непроглядном потоке ливня; я могла разглядеть только руку Дена, которая успокаивающе легла мне на щёку. Я больше не могла говорить — слова застряли в горле горьким комком.

Что мне делать? Как найти тебя?

Ден с тоской смотрел на падающие с моего лица слёзы. Он хотел что-то сказать, но отвёл глаза, сжав кулаки так, что ногти врезались в ладони.

Открыв глаза, мне кажется, что я вовсе не ложилась. В глотке саднит, губы пересохли, а глаза раскраснелись и опухли. Слава богу, соседки уже на учёбе. Когда я сажусь на кровати, мне кажется, что тело весит килограммов сто, а руки и ноги будто не мои. На прикроватном столике лежит красное яблоко, а под ним записка: «Обещай, что съешь его, тебе нужны силы».

Я убираю записку в ящик, откусываю смачный кусок. Сладкий сок касается моего языка, но я тут же морщусь, почувствовав кровь на пересохшей губе. Когда с яблоком покончено, я облачаюсь в спортивный костюм и разглядываю свои часы.

У часов есть секрет.

Быстро снимаю их и начинаю осматривать каждый миллиметр ремешка. Взгляд падает на циферблат; я отчаянно пытаюсь разглядеть хоть что-то. Верчу часы сестры и так и сяк, но вдруг на свету блеснула маленькая царапина на задней крышке корпуса. Хватаю косметичку и высыпаю всё содержимое на кровать. Беру пилку для ногтей и остриём поддеваю край крышки. Она легко поддаётся, и на пол падает маленький свёрток бумаги. На обрывке выведены буквы аккуратным почерком сестры: «Слёзы — есть ключ».

2007 год.

— Это очень опасно, любовь моя! Смею заметить, у него уже есть дар!

Стук каблуков раздавался эхом по главному залу академии. На руках у Аделаиды возился маленький светловолосый мальчик; его волосы отливали серебром в свете лучин. Шаги прекратились у резного зеркала в человеческий рост. В полумраке можно было уловить едва различимую рябь, всматриваясь в своё отражение.

— Любой дар нужно оттачивать до совершенства, Андрей! Тем более теперь, когда мы нашли нескончаемый источник магического потока.

В неровном свете свечей Аделаида шагнула в глубину стекла. Нога её до колена насквозь прошла через зеркало; по поверхности прошла волна, и отражение исказилось.

— Но ведь это наш сын… — Андрей с грустью посмотрел на любовь всей своей жизни. Он понимал, что с девушкой творится что-то неладное. Эйфория вседозволенности с каждым днём охватывала её всё сильнее. Он уже простил ей убийство отца, простил и себе… Но это… Это было слишком опасно и безумно.

— Я выбрала тебя, потому что ты смелый и сделаешь всё ради своей семьи. Я чуть не убила Егора ради тебя, ведь ты хотел быть единственным мужчиной в моей жизни… Подумай об этом. — Бросила Аделаида, не оглядываясь, и полностью скрылась в глубине растянутого полотна. Пространство окутано серыми, синими, красными, фиолетовыми дымками. Разноцветные струйки потоков мешались между собой, окунаясь в колодец, и молниями вылетали с новой силой. Именно жизненная сила, которую вырабатывают дети с магическими способностями, образовывала мощнейший поток — энергию, которая даровала лишние годы жизни, делая мага в разы сильнее. Именно Аделаида придумала собирать урожай, когда увидела, как один мальчик по чистой случайности обнаружил дверь, скрытую зеркалом, и колодец с таинственной жидкостью. Она так манила его, что он не удержался и окунул руку в полупрозрачную мерцающую жижу. Через его тело мгновенно прошли серо-синие щупальца, и энергия вырвалась