Дракон, мы в отпуске - Андрей Любимов

Альма появилась на пороге с записной книжкой, увидела пустой кофейник и вопросительно подняла брови.

— Еще принести?

— Нет, спасибо, — сказала Беата. — Скажите, в саду над красильней сегодня открыто?

— До четырех. Показ тканей в полдень, остальное время можно гулять. Если пойдете, берите верхнюю улицу: у рыбного ряда чинят мостовую.

— Я пойду.

Альма записала что-то в книжку.

— Тогда обед для двоих здесь не оставлять?

Беата посмотрела на Конрада. Раньше она ответила бы сразу.

— Я останусь, — сказал он. — Если можно, хлеб, сыр и что-нибудь горячее. Не на террасу, я выйду вниз.

— Суп есть. Подам внизу, когда спуститесь.

Альма забрала поднос с пустыми чашками и ушла, уже спросив кого-то за дверью, куда делась вторая лестница.

Беата невольно усмехнулась.

— А первая куда делась?

— Может быть, тоже отдыхает отдельно, — сказал Конрад.

Улыбка получилась короткой, но настоящей. Затем он спросил:

— Ты будешь в саду весь день?

— Не знаю. Я хочу посмотреть ткани, потом, может быть, посижу там. Сегодня без точного плана.

— Я буду работать до двух. Потом сделаю перерыв. И еще сяду ближе к вечеру.

— Ты мне это говоришь, чтобы я не мешала?

Он посмотрел на нее прямо.

— Чтобы ты знала, где я. И чего от меня сегодня ждать.

Беата медленно кивнула.

В своей комнате она достала привезенный из Вейдена небесно-синий жакет, потом убрала его: день обещал быть теплым. Выбрала легкую накидку, переложила деньги в маленький кошелек. За стеной скрипнул стул. Ей очень хотелось выйти и сказать, что она все-таки может заплатить, что он зря видит в этом приказ. Но она ведь и правда не спросила, чего он хочет. Сразу предложила написать отказ.

Возле двери Конрад спросил:

— Проводить тебя до верхней улицы?

Она уже держала сумку и не ожидала вопроса.

— Нет. Сейчас я лучше одна.

— Хорошо. Приятной прогулки.

— Спасибо. Удачной работы.

Слова прозвучали непривычно, почти официально. Беата спустилась в сад, миновала пустой поднос возле кухни и остановилась у калитки, поправляя застежку сумки. Возвращаться и смягчать каждую произнесенную фразу она не стала. На верхней улице продавали свежие цветы, пахло теплой пылью и хлебом. Четвертый день их отпуска уже шел, и Беата повернула к саду над красильней.

Верхняя улица оказалась не столько улицей, сколько длинной лестницей с домами по обеим сторонам. Беата успела пожалеть, что не спросила Альму о количестве ступеней, когда за последним поворотом открылись ворота сада. На створке висела табличка: «По цветникам не ходить. Даже если вы хорошо знакомы с растениями».

Беата показала билет смотрителю.

— Последнее предупреждение для садовников?

— Для всех, кто вчера решил сократить дорогу, — ответил он. — Сегодня знакомых не признаем.

Он указал на дорожку вдоль стены, и Беата вышла к небольшому водоему. На его поверхности лежали широкие темные листья, возле берега отражалась белая лестница. Вода стекала по желобу так тихо, что слышно было жужжание крупных пчел в кустах.

Она ожидала клумб и аккуратных беседок. Здесь же сад поднимался уступами, открывая за каждым поворотом новый кусок моря. Стволы старых деревьев опирались на каменные бортики, корни входили прямо в кладку. Беата прошла под низкой веткой, сняла с плеча зацепившуюся накидку и погладила гладкую древесину. Конраду понравилась бы эта кривая тень. Мысль пришла сама, без разрешения.

К полудню посетителей собрали в крытой галерее возле старой красильни. На поперечных жердях висели полосы ткани: густо-синяя, медовая, серая с зеленоватым отливом. Возле каждой стояла корзина с сухими листьями или измельченной корой. Молодая работница в длинном фартуке раздавала узкие образцы, которые разрешалось трогать.

— Только не складывайте их вместе, пока не скажу. Один еще влажный.

Пожилой господин немедленно посмотрел на свои пальцы.

— Вы угадали нужный, — сказала работница. — Теперь держите отдельно.

Беата взяла синий лоскут двумя пальцами и повернула к свету. Нить была неровной, зато цвет не проваливался в черноту даже в тени. Она знала такие вещи по накладным и рулонам, но этот маленький кусок неожиданно захотелось повязать на запястье, как в молодости перед ярмаркой.

— Из чего делают этот синий?

Работница показала на корзину с листьями и стала объяснять, как долго вымачивают сырье. Рядом кто-то спросил, нельзя ли получить тот же результат быстрее.

— Если вынуть листья раньше, краска будет слабее, — ответила она. — Приходится ждать.

Беата усмехнулась и отложила образец.

Показ закончился не продажей обязательного набора, а приглашением пройти в открытую сушильню. Под потолком шелестели длинные полотнища. Беата стояла между ними, чувствуя себя в странном лесу, где вместо листвы росли будущие скатерти. Ветер прижал к ее руке край желтой ткани. Она освободилась, шагнула вперед и попала под второй край.

— Эта вас выбрала, — заметила женщина у стойки.

— У нее слишком настойчивые приемы торговли.

— Тогда берите синюю. Она висит спокойно.

Беата выбрала не полотнище, а легкий шарф с узкой медовой каймой. Приложила его к плечу, посмотрела в маленькое мутноватое зеркало и попросила завернуть. Шарф нравился ей. Кайма хорошо сочеталась с ее волосами, а синий был тем самым, который не исчезал в тени.

Продавщица потянулась за красивой жесткой коробкой.

— Не надо, — сказала Беата. — Бумаги достаточно. Мне еще гулять.

Коробку она в другое время взяла бы не раздумывая. Теперь просто не хотела нести лишнее.

В саду подавали обед на маленькой площадке возле фонтана. Беата заняла стол у стены, заказала рыбу с печеными овощами и холодный ягодный напиток. Соседний столик был накрыт на четверых. Пустые стулья там никого не тревожили: семья еще ходила по саду, и мальчик время от времени прибегал проверить, не принесли ли еду.

Беата машинально достала из сумки сложенный листок с планом островных дней. На четвертый день у нее были записаны сад, красильня, ужин на нижней террасе. Рядом стояла маленькая галочка, поставленная еще дома. Не Конрадом. Она отметила занятие, прежде чем вообще позвала его ехать.

Две комнаты значились в подтверждении брони еще до его согласия. Одну она хотела оставить под вещи и спокойное чтение: в Вейдене ей надоело раскладывать счета рядом с завтраком, а на отдыхе хотелось иметь разные столы для разных занятий. Потом свободная спальня показалась прекрасной возможностью пригласить Конрада. От просторного жилья ей и сейчас не хотелось отказываться.

Но сад она выбрала сама. Концерт выбрала сама. Даже час завтрака сначала сообщила, а потом спросила, удобно ли ему.

Ей вспомнился второй день на берегу: Конрад сидел на песке рядом с аккуратно